У России врагов нет — это было заявлено официально, и опасности войны нет. Если этого нет, то и армия нам большая не нужна, расходы на армию слишком велики, на учения денег не напасешься, бензина-керосина сколько сжигают, от учебы молодежь отвлекают и пр. и пр. И пошли армию крушить. А вместе с ним и военно-промышленный комплекс.

Идеи нет, врагов нет, опасности войны нет — и армия и общество пришли к тому состоянию, в котором они сейчас находится.

В однополярном мире всем странам как воздух необходимо новое современное оружие, чтобы защититься от миротворцев, бомбами несущими свой «орднунг».

Миротворцы торгуют оружием, упрекая нас в некорректности при торговле им и захватывая рынки, от которых мы по своей наивности отказываемся.

Нашему государству нужна твердая политика, а не уступки всем странам во всем и вся. «В то время, когда нужна суровость, мягкость неуместна». Еще в древности поэт Саади говорил о том, что мягкостью не сделаешь врага другом, а только увеличишь его притязания.

Меня до сих пор удивляют дебаты депутатов и журналистов о том, как это в Чечне оказалось столько много оружия. А сколько оружия оставлено во всех республиках бывшего СССР? А сколько оружия и техники оставлено в Афганистане во имя экспорта социализма? До сих пор талибы и противостоящие им силы воют на советской технике и советским оружием. Когда за спиной одного знаменитого генерала, ставшего областным губернатором, не оставалось ни одного советского солдата, наши пограничники еще не один месяц выходили из Афгана, где с боями, где без боев после достижения договоренностей с полевыми командирами. Разве только военные в этом виноваты?

Исчезает, или мне так кажется, офицерская солидарность. Из всех средств массовой информации потоком идут сообщения о судах над полковником таким-то, над инвалидами-полковниками, награжденными десятком боевых наград, об обвинении в шпионаже капитанов второго и первого ранга, о преступлениях, совершенных другими офицерами. И почему-то дела о крупных «преступлениях» успешно разваливаются в судах. Офицеров оправдывают в инкриминируемых им преступлениях. Если офицер не «сотрудничает» со следствием, то дело до суда не доходит. Единственный выход — признаться следователю, чтобы дело было вынесено в суд и там заявить о фальсификации дела или выбивании показаний методами 1937 года.

Я, может быть, и не поверил бы в сегодняшнее существование методики следствия 1937 года, если бы своими глазами в репортажах телевидения не видел аресты офицеров, проводимые нашими спецслужбами. Не сопротивляющемуся человеку заламывают руки за спину, тычут лицом в стену, на заявление о том, что он такой же офицер, как и они, отвечают — помалкивай, сволочь.

А ведь не за горами то время, когда это «быдло» снимет офицерские (милицейские или армейские) погоны и станет рядовым человеком. Тогда «оно» будет везде кричать об офицерской чести, когда его же бывшие друзья и сослуживцы теперь уже его будут бить лбом об стенку.

Все идет по кругу, дорогие бывшие друзья-сослуживцы. И я не зарекаюсь в том, что могу стать кому-то неугодным, и мне начнут шить дело. От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Был бы человек, а дело найдется и мои бывшие коллеги будут то мытьем, то катаньем уговаривать сознаться, ради общего (???) дела принять на себя то или иное деяние. Псевдодемократия это как пограничное состояние между тоталитаризмом сталинского типа и нормальной демократией. Лезвие бритвы, можно сказать.

Не так давно в Москве полковника, Героя России два милиционера посадили в обезьянник и травили как дикаря, снимая его приступы гнева на видеокамеру мобильного телефона. Итого. На полковника и Героя возбудили уголовное дело и всеми следственными действиями довели его до самоубийства. Что это такое? Как отреагировали наши руководители на этот беспредел? Никак. Почему? Да потому, что они считают людей винтиками, как и их товарищ Сталин.