— Вот это чай, вот молодец, удружил старику.

Командующий Среднеазиатским военным округом маршал бронетанковых войск Бабаджанян (родственник композитора Арно Бабаджаняна или Арно Бабаджанян родственник маршала) в Башебаде никак не мог обогнать военный самосвал. Наконец обогнал, подходит к водителю и спрашивает номер автомашины. Тот ответил. Маршал приехал в управление округа и приказывает вызвать к нему водителя автомашины номер такой-то. Через пять минут к нему заходит его водитель и докладывает о прибытии. Посмотрел генерал на записанный номер, точно номер его автомашины. Значит, водитель-пограничник назвал номер той автомашины, которая стояла впереди него. Через два дня нашли нашего солдата. По согласованию с начальником войск Среднеазиатского пограничного округа солдата арестовали на десять суток и после гауптвахты отправили в отпуск сроком на десять суток за находчивость.

Сколько раз ночью по команде «в ружье» мы срывались с места и мчались на участок нарушения границы на любой из застав отряда.

Однажды на подведомственном мне участке «зафиксировали» нарушение границы: след доски на песчаной контрольно-следовой полосе (КСП), по которой прошел нарушитель границы. Дело приняло такой оборот, что по команде из Москвы на участок выехал начальник штаба войск пограничного округа с оперативной группой офицеров. Генералы, полковники, майоры и все кричат на бедного лейтенанта, что из-за него (то есть меня) произошло нарушение границы, что меня надо гнать из погранвойск и т. д. и т. п.

Мои возражения, что на сигнализационно-заградительной системе нет следов перелаза и повреждений, отсутствуют посторонние следы на подходе к КСП и за ней в сторону границы, отметались как несущественные. Почему-то Москве втемяшилось, что в этом пустынном месте шел этакий Джеймс Бонд с жидкостью для уничтожения запаха следов и пятиметровой доской на плече.

Wanted: разыскивается мужчина неопределенного внешнего вида и возраста. Особая примета — на плече пятиметровая доска.

Доложили на самый верх о сложном нарушении и сейчас не знают, как выйти из положения.

На самом острие пирамиды, обращенной вниз, оказался я. Где дело просто, там ангелов со сто, а где мудрено, тут нет ни одного. У победы много родственников, а беда всегда сирота.

Последняя команда была такая:

— Лейтенант, срок тебе сорок пять минут, иди, нюхай следы сам, рассматривай каждую травинку, и, если не найдешь разумного объяснения, считай себя пониженным в звании.

Из лейтенантов в младшие лейтенанты. А вдруг бы через сорок пять минут на линейку позвонил сам Генеральный Секретарь ЦК КПСС, подозвал бы главного виновника (меня) к телефону и сказал:

— Достукались, любезный, снижаю вас в воинском звании. С этой минуты можете не считать себя генералом.

Да Бог с ним, с этим нарушителем, надо поскорее новое звание обмыть, полковничьи погоны пришить, пока не разобрались.

Пошел нюхать следы. В самом натуральном смысле слова. Инструктора с собакой отправил на проверку местности перед КСП. Стал сам со всех сторон осматривать «след от доски». Но доски-то нигде нет. Не будет же нарушитель с собой везде таскать доску длиной около пяти метров. По краям следа какие-то странные черточки, как будто кто-то спичкой аккуратно проводил эти черточки. Или тупой пилой на краях «доски» оставлены волокна дерева. В некоторых местах эти черточки смазанные. А на самом конце следа «доски» интересный узор. На нем я и сосредоточил свое внимание.

Рекбус-кроксворд, как говорил Аркадий Райкин, на что похоже не знаю, но на что-то очень знакомое. А время идет. Высшие офицеры ко мне не подходят, смотрят со стороны.