Можешь отнести вещи вниз.
– Что мне сказать или сделать, чтобы остановить тебя?
– Ты уже сделал все, что мог. – Ее черты смягчились. – Я никогда тебя не забуду, Доминик. Спасибо, что ты любил меня, пусть даже так недолго. Наверное, я никому не расскажу о нас, для меня, это слишком личное. И знаешь, – ее улыбка была грустной, – пожалуй, я никогда больше не буду жить мечтами. Когда все кончается, боль слишком велика.
Она выглядела еще печальнее, чем в тот день, когда они встретились, и именно Доминик заставил ее страдать. Подумав об этом, он встал и протянул к ней руки, чтобы обнять, но Кара отодвинулась, покачав головой. «Разрыв неизбежен», – сказала она. Возможно, это так, и мир грез не вечен. Прошлое Доминика было бесконечной чередой встреч и разрывов. Он так привык к этому. Не обманывает ли он себя, думая, что способен измениться? Да, однажды он все же женится, но жена его будет кроткой и послушной. Она будет довольна участью домохозяйки и никогда не задаст ни одного лишнего вопроса о том, куда пропадает Доминик, и с кем проводит время.
Думать так было противно. Будущее казалось скучным и пустым. Три дня, прожитые с Карой, были совсем другими. Ему нравилось делиться с ней своим миром, и никто, кроме нее, не имел значения в эти дни. В будущем Доминик хотел иметь детей, и внезапная мысль, что это могли быть их общие дети, поразила и пленила его. И общий дом, в который хотелось бы возвращаться снова и снова! Постоянные перелеты, ночи, проведенные в шикарных, но безликих отелях, утомили Доминика. Возможно, он уже сейчас менялся, и его яркая, пестрая жизнь начинала казаться ему однообразной и неинтересной.
Но разве могла знать это Кара? Для нее он оставался обольстителем женщин, человеком, увлеченным только собой, порхавшим по жизни, словно беззаботный мотылек.
– Я отнесу твои вещи, – произнес он. Отпускать Кару было тяжело, но Доминик понимал, что не сумеет предотвратить ее уход.
– Да, прошу тебя, – тихо ответила девушка.
Они стояли посреди комнаты, глядя друг другу в глаза, и молчали. Казалось, воздух вокруг стал плотнее и мешал дышать.
– Не смотри на меня так, Доминик. – Кара надеялась, что ее голос звучит твердо. – Я ни о чем не жалею. Но у каждого из нас свое место в жизни, и мы такие разные. Могу поспорить, ты забудешь меня раньше, чем машина скроется из виду.
– Что ж, тебе, наверное, пора. Если ты задержишься еще немного, Гил ворвется в дом и уведет тебя силой.
Он взял чемоданы и спустился вниз. В ожидании Кары Гил мрачно мерил крыльцо шагами.
– Почему так долго? – возмущенно воскликнул он. – Этот наглец пытался тебя отговорить! Я рад, что ты приняла верное решение. Я вижу его насквозь. Он использует женщин, а потом выбрасывает как ненужный хлам!
– Уж не ревнуешь ли ты, Толлмэн? – насмешливо улыбнулся Доминик. – Или тебя бесит сама мысль, что я дал Каре то, чего не смог дать ты?
– Я не собираюсь выслушивать эти издевательства! – взвизгнул Гил. – Садись в машину, Кара!
Он распахнул дверцу, и Кара уселась на пассажирское сиденье. Пока Гил укладывал чемоданы, она оставалась безучастной. Только когда он сел рядом и завел мотор, она обернулась.
И встретила взгляд Доминика. У него было такое мрачное, обреченное лицо... Доминик постарался улыбнуться ободряюще, но она резко отвернулась, боясь, что совершит большую ошибку – передумает. Пусть лучше их роман закончится сейчас, чем потом их постигнет разочарование.
Как только машина отъехала достаточно далеко, Доминик перестал улыбаться. Он смотрел не отрываясь, как «фиат» следует причудливым изгибам дороги, потом вошел в дом. Спустя три минуты он говорил по сотовому, заказывая рейс на Париж. |