Мора подошла к нему.

— Откуда ты узнал, — спросила она, — что это не были наши собственные солдаты? Ты же их не видел из-за стены!

— На самом деле я не знал, — смутился Тэд. — Поэтому я бросил акустический парализатор, а не осколочную гранату. Но мои предположения оказались правильными.

— Да ты опасен! Даже на войне. — В ее голосе звучали одновременно и гордость, и раздражение. — Что теперь?

— Теперь вверх вон по тому трапу.

— Я поднимаюсь первой.

— Что? Это еще почему?

— Ты будешь меня прикрывать. Если мы полезем вверх одновременно, то оба окажемся беззащитными.

Бертингас кивнул. Он прижался к синтебетонной стене и поднял пульсатор. Мора повесила винтовку на спину и начала подниматься. Когда она достигла верха, оттуда протянулись две руки и сняли ее, дергающую ногами, с лестницы.

Тэд прыгнул вперед, развернулся и прицелился, но Моры уже не было видно.

У него не осталось другого выхода, кроме как полезть наверх самому.

Бертингас поднимался осторожно, медленно переставляя руки, всматриваясь вверх и прислушиваясь. Сверху показались те же две руки. Он переложил винтовку в левую руку, зажал приклад под мышкой и неуклюже прицелился. Сверху, вслед за руками, появилось лицо — квадратное лицо Пэтти Фиркин. Винтовка Тэда повисла на ремне, замотанном вокруг локтя.

— Что ты делаешь там, наверху?

— А что ты делаешь там, внизу? — спросила она. — Вся драка происходила тут.

— Ну, не вся.

— Ага. Мы с Халаном наблюдали за твоей работой. Ты опасен.

— Так все говорят… Что мне оставалось делать?

— Мы обесточили весь сектор. Это заблокировало все двери и отключило трубы лифтов. Сейчас наши команды прочесывают уровень за уровнем и собирают пленных — или окончательно разбираются с упорствующими.

— Значит, мы победили.

— Похоже на то.

— Где Халан? И кстати, где Мора?

— Я отправила ее в центр управления. Он там же.

— В какую сторону идти?

— Сюда. — Фиркин повернулась, и ее сапоги застучали по плотному синтебетону.

— Каковы потери?

— Чьи?

— Сначала наши.

— Из пятнадцати тысяч высадившихся, — сказала она, — на перекличку отозвалось семь тысяч и еще три тысячи в руках медиков. В таком закрытом театре военных действий, на острове, когда обороняющиеся рассредоточены и прячутся по подвалам, мы вынуждены констатировать, что остальные наши бойцы скорее мертвы, чем сбежали или сдались противнику.

— Ясно. Это плохо.

Полковник пожала плечами:

— Они победили. Необстрелянные солдаты. Против укрепленного объекта. Какой ценой они победили — это другой вопрос.

— Продолжай. В каком состоянии крепость? И что более важно — в каком состоянии корабли на стапелях?

— Оценка еще продолжается. Я послала бригаду капуцинцев осмотреть технику, которую Хайкен Мару установила на кораблях. Они переоборудованы наспех, разумеется, но все же оказались способными задать жару в битве за Джемини. Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Выясни, сколько кораблей находятся в сносном состоянии, — сказал Бертингас. — И откомандируй на их ремонт капуцинцев. Посмотрим, можно ли будет здесь отремонтировать поврежденные эсминцы — да и крейсера, если уж на то пошло — с Джемини.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что база Джемини блокирована.