Они гуляли по фермерским полям и в старых яблочных садах. От настоящего дома остался лишь фундамент и белый штакетник, поэтому Диана была несколько разочарована. Она надеялась сделать фотоснимки, чтобы затем изготовить игрушечную копию для какой-нибудь маленькой девочки из Хоторна. Слушая разговор своей матери с Эми, Диана толкала вперед коляску Джулии и радовалась тому, что они так сдружились. Радовались, что у нее была мать и она не болела.

— Это… столько значит для меня… получить возможность приехать сюда, — сказала Люсинда, идя под руку с Дианой и Эми.

— Я знаю, ты без ума от той книги, — улыбнулась Диана.

— Мое детство было очень одиноким, — сказала Люсинда. — Мои приемные родители постоянно выясняли отношения, и зачастую дело доходило до рукоприкладства.

— Ага, — сказала Эми. — Это мне знакомо.

— Жаль, что ты не начала читать в свои ранние годы, — сказала Люсинда, поцеловав Эми в макушку. — Я находила спасение в книгах. Услышав крики отчима, я открывала свою книжку и ныряла в нее. Не знаю, что бы со мной сталось, не будь у меня книг.

— Я просто мечтала, чтобы они прекратили, — ответила Эми. — Я лежала на кровати, скрестив пальцы, и мечтала из последних сил. Я молилась каждому пролетавшему ангелу, чтобы однажды что-нибудь случилось, чтобы Бадди исчез и у нас все наладилось.

— Один из тех ангелов внял твоим мольбам, — сказала Люсинда.

— Да, — кивнув, сказала Эми. — Я тоже так думаю.

— Бадди уехал, а твоя мама понемножку поправляется.

— Было ужасно, — прошептала Эми, — слышать, как он бил ее…

— Этот звук, — сказала Люсинда, прикрыв глаза, словно в ушах у нее до сих пор звенели ссоры собственной семьи. — Удар большой ладони по незащищенной коже… было еще хуже, когда он использовал кулаки…

— И ее громкие крики, — сказала Эми. — И осознавать, что я не могу ей помочь.

— Хотя ты и хотела, — вздохнула Люсинда.

— Больше всего на свете, — сказала Эми.

Катя коляску Джулии, Диана понимала, что ей не следовало вмешиваться в их беседу. Ее мать очень редко рассказывала о своем трудном детстве. Люсинда предпочитала не распространяться на эту тему. Диана всегда с сочувствием относилась к тяжелому прошлому матери, но, похоже, Люсинде и в голову не приходило обсуждать подобные вопросы с дочерью.

Да и Эми почти ничего не говорила о своей непростой жизни у себя дома. Диана знала: Алан считал, что путешествие пойдет ей на пользу, что она травмирована домашней обстановкой. По его словам, пребывание в жилище, пропитанном насилием, приравнивалось к командировке в зону военных действий.

Вчетвером они гуляли по полям. В полуденном свете яблони сияли своими сочными плодами, а пикантный запах сидра щипал нос. Диана думала об Алане, зная, что он обрадуется происходившим с Эми переменам.

— Нам чрезвычайно повезло, — сказала Диана.

— Дорогая?

— Мне и Джулии, — сказала Диана. — У нас замечательная жизнь.

— Но, Диана, — с сомнением в голосе возразила Эми. — Разве ты можешь такое говорить? Ведь Джулия серьезно больна…

— Да, — сказала Диана. — И я очень злилась по этому поводу. Мне даже стыдно за свое поведение в прошлом. Но, как бы то ни было, мы счастливы. Нас повсюду окружает любовь.

— Ее отец уехал, — тихо напомнила Эми Диане.

— Но она получила столько тепла от других людей, — сказала Диана, — что теперь это почти не имеет никакого значения.