— Я хочу, чтобы ты понял, — объяснял Алан, — ей нужна кровь, и твоя — для нее самая подходящая.

— Я только что выпил кружку пива, — пытаясь выкрутиться, сказал Тим. — Это же плохо, да?

— Ничего страшного, — заверил его Алан.

— Я еще никогда не сдавал кровь, — побледнев, сказал Тим.

— Не бойся, — стараясь придать голосу добрые нотки, сказал Алан. — Это не больно.

— Дружище, — сказал Тим, — я не знаю. Мне кажется, это дурацкая затея. — Он мельком заглянул в глаза Алану, но был вынужден отвернуться. День сменяли легкие сумерки. Он посмотрел на ярко-красное марево заката между двумя зданиями с другой стороны Темз-стрит. Его внимание привлекли две девицы, дефилировавшие по улице в коротких юбчонках, и он проводил их взглядом.

Алан толкнул его к стене.

— Не глазей на них, когда мы говорим о Джулии, — резко сказал Алан.

— Отвали, — сказал Тим, отпихнув Алана.

— Она твоя дочь, — сказал Алан. — Тим, она может умереть.

— Не смей, — разозлившись, сказал Тим. — Не смей меня обвинять.

— Ты должен ей помочь. Неужели ты не хочешь? Или ты думаешь, что, если откажешься помочь ей, сумеешь заткнуть голос своей совести?

— Смерть стала бы для нее избавлением от мучений, — сквозь слезы прошипел Тим.

— Нет, — возразил Алан. — Я так не считаю, и ее мать тоже.

— Ее мать. Стоило мне уехать из города, как ты сразу же получил, что хотел, — брызжа слюной, заговорил Тим. — Ты заполучил Диану. Наверное, теперь ты ее герой. Поэтому можешь засунуть свое высокомерие куда подальше. Ты же врач — так почему ты сам не достал кровь второй группы?

— Я хотел получить ее у тебя, — сказал Алан.

Тим потряс головой. На его шее вздулись вены, и он тяжело дышал, словно после долгой погони. По щекам у него струились слезы.

— Я не дам свою кровь. Ты это хотел услышать, не так ли? Чтобы почувствовать свое превосходство? Я против этого. Я не таскаюсь по врачам, да я вообще не был в больнице со дня смерти Нила. И мне плевать на твое мнение. Мне наплевать, что ты думаешь, что я суеверен или просто дурак. Тебе ясно, Алан?

— Да, Тим, — сказал Алан, опустив руки. — Ясно.

— Ну и хорошо.

Толпа закружила их и оттолкнула друг от друга. Горизонт медленно поглощал закат, превратившийся из красного в багровый с матово-золотым оттенком. Алан помнил, что для лета было довольно-таки прохладно. Стоя на тротуаре, он наблюдал за тем, как его брат сделал пару шагов назад, а затем побрел обратно в бар.

Возможно, Тим был прав. Может быть, Алан всего лишь хотел потешить свое самолюбие. Почему-то он знал, что Тим не согласится сдать свою кровь. Спасение Джулии не имело для него никакого значения. Он уже отказался от нее; и зачем ему спасать ей жизнь? Но внезапно он обнаружил в себе еще кое-что помимо альтруизма, заставившего его примчаться в Ньюпорт.

Выяснилось, что он был способен испытывать ненависть к брату. Своей плоти и крови. Утопив педаль газа в пол на шоссе № 138, он крепко сжимал руль и от всей души ненавидел Тима. Потому что тот оказался трусом, повернувшимся спиной к собственному искалеченному ребенку. Алану было мучительно стыдно за родство с взрослым Тимом Макинтошем.