— Диана храбрая, — сказал Алан.

— Чаще всего.

— Она могла бы попросить меня больше помогать ей.

— Ох, Алан, — сказала миссис Роббинс. — Разве ты не видишь, как ей тяжело находиться рядом с тобой — несмотря на то, что ты добрый, ты всегда будешь напоминанием о Тиме.

— Да, — ответил Алан, уязвленный правдой, прозвучавшей из уст Люсинды.

— Есть от него новости?

Алан отрицательно покачал головой. Два месяца назад Тим звонил из Камдена, прося в долг тысячу долларов. До этого Алан получал звонки за счет абонента-адресата и открытки из портов от Любека до Галифакса. Тим превратился в моряка-скитальца. Иногда он навещал Малаки. Он не имел ни собственного дома, ни адреса. Такова была цена, которую ему пришлось заплатить за то, что он бросил свою жену с ребенком.

— Бедняга, — сказала Люсинда. — Почти невозможно ненавидеть его, когда он так мучается. Но все же.

— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Алан, ощущая на себе взгляд Люсинды. Он размышлял о том, догадывалась она или нет. Она была очень преданна Диане, слишком осторожна, чтобы спросить его напрямую, но он решил, что она знала.

Алан был влюблен в Диану.

Это чувство и не собиралось исчезать. Даже когда она предпочла Тима, а Алан обманывал себя, думая, что Диана поможет Тиму, спасет его жизнь, он все равно любил ее. Он был готов на что угодно, чтобы помочь ей, и тогда, и теперь.

Он убеждал себя, что для врача такое сочувствие вполне естественно. Но глаза Дианы ничего не скрывали. Ее волосы были цвета осенних болот Кейп-Кода, озаренных золотистым октябрьским солнцем. От нее пахло краской, деревом и морем. У нее на лбу часто появлялись бороздки грусти, но когда она смотрела на Джулию, они растворялись в такой искренней любви, что у Алана иногда перехватывало дыхание.

Психиатры — и Малаки Кондон — сказали бы, что он любил свою невестку, потому что она была абсолютно недоступна для него. Боязнь взвалить на себя обязательства? Да без проблем — выбери ту, которую оставил твой братец, женщину, от души ненавидящую твою семью. Алан был полным профаном по части отношений — он сам это прекрасно осознавал. Он встречался с хорошими женщинами. Они все были лучше, чем он того заслуживал. У него имелась паршивая привычка забывать перезвонить им после третьего или четвертого свидания. Он никогда не был женат, и сколько бы он ни любил детей, своих у него не было. И ближайшее будущее особых перемен не обещало.

— Диана надеется, что лето выдастся преотличным, — проговорила миссис Роббинс.

— Я знаю, — сказал Алан.

— Я стану помогать ей по хозяйству.

— Думаете, Диана откажется от няни? — спросил он. — У меня есть один человек на примете, как раз подходящая помощница.

— Возможно, — ответила миссис Роббинс. — Попробуй поговорить с ней.

— Если эта идея будет исходить от меня, то я сомневаюсь в ее успехе.

— Ты очень добр к ней, Алан, — сказала она. — Хотя она это тщательно скрывает, но она ценит твою заботу.

— Это не имеет значения, — проговорил он.

Библиотекарь встретилась с ним взглядом:

— Имеет, и еще какое, — сказала миссис Роббинс. Она взяла его мокрое полотенце и повесила на металлическую ручку своей тележки. Алан знал, что она выстирает его и снова принесет на следующей неделе. Он понял, что Люсинда жалела, что не он тогда стал победителем. Что Диана не осталась с Аланом, а вышла замуж за Тима.

И уж не меньше, чем она, об этом жалел сам Алан.

Эми рано пришла домой из школы.