Может, кто-то из одноклассников? Она увидела толпу плохо пахнущих мальчишек, с прыщами на лбу под черной лестницей в школе.

Тоже нет.

А как насчет дворовых знакомых? Она покрутила головой.

Тогда… может быть, ее человек будет похож на дядю Мишу? Не на сегодняшнего, а на того, каким он был в юности. Она много раз рассматривала его фотографии в альбоме — высокий, широкоплечий, с круглым улыбающимся лицом. Да, ее человек может быть таким.

Но она забыла про отца. А он — как?

Катерина нахмурилась, представляя его, но получалось плохо. Ее отец умер, когда она еще не успела его узнать. На фотографиях он в ушанке до самых глаз, в унтах, в малахае. Отец ездил в экспедиции на Север, в Сибирь, он был биологом. Мама рассказывала мало, она сама почти ничего не знала — быстрый роман, быстрый брак, говорила она.

Вообще-то с ней Катерина говорила редко, так же и видела ее. Она жила с бабушкой и дядей Мишей. Мать летала в экспедиции, она этнограф, писала научные статьи, сидела в библиотеке. Часто уезжала читать лекции в разные города. Иногда залетала на дачу, привозила сосиски. Дядя Миша разводил огонь в очаге, который сложил из кирпичей недалеко от беседки. Они жарили их, нанизав на шампуры, угли подмигивали красными огоньками…

Могла ли Катерина подумать тогда, что через много лет, когда уже не будет ни дяди Миши, ни бабушки, ни привычной уютной жизни на даче, его слова станут формулой собственной жизни?

Но случилось именно так.

1

Катерина сидела в кабине "бычка", смотрела в окно и улыбалась. Водитель — здоровенный мужик в синем форменном комбинезоне — искоса поглядывал на нее. Чему радуется?

На самом деле, посмотреть со стороны, глупее не придумаешь. Воскресенье, встала ни свет ни заря, поехала в гипермаркет на кольцевой дороге, чтобы не нарываться на тележечное ДТП, а катить по аллеям магазина медленно, рассматривать все без толкотни, трогать, выбирать.

Все так и было. Но потом, когда Катерина, загрузив покупками багажник своей зеленой "козявки", села за руль и вставила ключ в замок зажигания, сигнализация завыла. Она давила на брелок что было сил, но электронный вопль становился только громче. А мотор был мертвый.

На машину оглядывались. Угоняют? На угонщицу Катерина не походила, да и машина не из тех, на которую зарятся. Подумаешь, микроскопический "матиз", да еще с номером трехлетней давности.

А делать-то что?

Что-что! Отключить аккумулятор, вот что.

Катерина выскочила из машины с разводным ключом в руке — он всегда лежал в кармане чехла на кресле, открыла капот и сняла клеммы. Сирена унялась. Удивительно, но и сердце — тоже. Как будто его тревожил вой, а не сам факт, который обещал большие приключения.

Катерина села в машину, увидела через стекло, что небо, еще минуту назад голубое и чистое, потемнело и затянулось облаками. Наверняка принесли в себе снег и собирались вывалить его людям на голову.

Катерина почувствовала, что ее пробирает дрожь. Она вынула перчатки из кармана куртки и надела. Сжала кулаки, постучала друг о друга. Но тепла не почувствовала. Хуже того, стало ясно, что машина остывает быстрее, чем она думала. В общем, единственный выход — закрыть ее "вручную", пойти в теплый магазин. А там — думать.

Она толкнула дверцу, резко повернулась в кресле и поставила ноги на асфальт. Тревога дернулась внутри с новой силой — так бывает, когда осознаешь неизбежность чего-то неприятного, с чем придется справиться.

Вышла из машины. Ключ тонко звякал о металл, когда она поворачивала его в замке, но Катерина не обращала внимания на его недовольство. Ничего, ничего, сейчас войдет в огромный магазин, а там, в тепле, до чего-то додумается.