– Гарик – трепло, каких мало, – напомнил Матвей. – Зачем тебе это?

– Альтернатива не лучше: всю ночь думать о том, что я сделала не так, с перерывами на рыдания в подушку. Если удастся при осмотре квартиры этого типа найти что-нибудь стоящее… Хоть так реабилитируюсь!

– Это совершенно незрелый подход.

– Знаю, но спасибо, что напомнил! – фыркнула Таиса, явно не устыдившись.

Пропавший Борис Ашамин жил в старом районе. Не из тех, которые со временем примыкают к центру города, что прибавляет пару нулей к стоимости квартир. Территория обшарпанных «панелек» оставалась окраиной, но в одном из самых дорогих мегаполисов мира ее будущее все равно могло считаться туманным.

Гарик уже дожидался их на нужной улице. Он, так же, как и Матвей, к произошедшему относился спокойно. За те часы, пока они объяснялись с полицией, он успел собрать информацию о пропавшем водителе. Теперь он рассказывал все, что узнал, пока они добирались до нужной квартиры. Поздний час пошел им на пользу: не нужно прятаться, да и камеры тут вряд ли есть. Можно было общаться, не приглушая голос, но и не слишком громко – так создавалось впечатление, что они всего лишь возвращаются к себе домой, а подслушивать их все равно оказалось некому.

– Дядьке пятьдесят один год, живет в квартире, унаследованной от матери, – вещал Гарик. – Был женат, развелся давно, с бывшей и детьми, коих сотворил аж три штуки, не общался.

– Как ты это узнал? – изумилась Таиса.

– Ну, может, и общался, но очень уж скрытно: нет денежных переводов между их счетами, нет совместных фото, хотя его бывшая из тех странных теток, которые так и не разобрались, для чего нужны соцсети, и выкладывают туда вообще все, включая медицинские анализы.

– Они общались недостаточно, чтобы за четыре дня его предполагаемого отсутствия кто-то заметил это и подал заявление в полицию, – вмешался Матвей. – Нам этого хватит.

Двор при многоэтажке, в которой жил Ашамин, оказался тесным из-за припаркованных машин и пропитанным вонью – вероятнее всего, от слишком близко расположенных мусорных контейнеров. Тут даже набирающая силу весна была бессильна: нежные ветки с молодыми листьями были увешаны выброшенным с верхних этажей хламом. Теория разбитых окон в действии… Чем хуже мир вокруг, тем более нагло ведут себя его обитатели. Разруха порождает разруху, чистота требует себя хранить, вроде как просто – но, не заметив это вовремя, многие упускают точку невозврата.

В нужном подъезде домофон оказался сломан, однако работающий, пожалуй, удивил бы больше. Они без труда проникли в дом и сразу почувствовали, что в битве за первенство в тошнотворной вони коты тут выигрывают у мусора. Матвей сделал мысленную пометку оставить еду коту, которого притащил Гарик. Зверь в дом не рвался, но и далеко от дома не уходил. Пока что и его, и Матвея устраивало такое соседство.

Они поднялись на второй этаж, невольно читая резюме некоторых жителей подъезда, начертанные на стенах.

– Как в анекдоте каком-то! – отметила Таиса. – Я думала, так уже не бывает…

– Деградация слишком просто дается, – пожал плечами Матвей.

Гарик первым добрался до нужной двери, посветил на замок и заявил:

– Палкой подпереть – и то было бы надежней!

Он явно не преувеличивал. Матвею доводилось наблюдать, как он вскрывает разные замки, в среднем у него уходило десять-двенадцать минут, чтобы отпереть любую дверь. Самым долгим оказалось ожидание больше получаса – и минуты получились напряженными. Однако дверь однушки Ашамина распахнулась после пары движений, причем Матвей даже не брался сказать, отмычкой орудовал младший профайлер или зубочисткой.