К тому же, ему сейчас было на что отвлечься. На работе наметились трудности из-за пары неудачных решений, которые принял Артем – об этом Вадиму еще предстояло поговорить с сыном. Да и Лиза что-то совсем разболелась, настолько, что он даже не стал отчитывать ее за разговор с учеником Форсова. Истинного беспокойства это не вызывало: Вадим прекрасно помнил, что его дочь еще в детстве под влиянием стресса болела сильнее.

Но от того, что она сейчас живет с ним, под присмотром, становилось легче. Если бы она сама не приняла такое решение, пришлось бы настаивать.

– Лиза, ты не спишь? – спросил Вадим, входя в холл.

Приближаясь к дому, он видел свет в окне спальни дочери, но это ничего не значило, в своем нынешнем состоянии Лиза могла отключиться в любых условиях и любом положении.

Она не ответила ему, но он уловил, как открылась дверь в ее комнату – значит, услышала и идет встречать. Ему нравилась эта ее привычка, пожалуй, ему даже будет не хватать такого, когда Лиза вернется к себе.

Но пока для этого рано, ей еще лечиться и лечиться!

– Не следовало вставать, Лиз, я бы сам к тебе поднялся, – укоризненно заметил Вадим. – Твой брат дома? Он почему-то решил не отвечать на мои звонки.

– Нет… Он не приезжал, – отозвалась Лиза, и голос ее звучал непривычно тихо, дрожал так, будто она плачет или только-только закончила.

Это не могло не насторожить, Вадим тут же повернулся к лестнице. Дочь уже двигалась к нему, но из-за полумрака, раскинувшегося над ступенями, он не сумел толком ее разглядеть. Лиза почему-то не включила свет, но это ничего – он мог включить и сам.

Щелкнул выключатель, вспыхнул свет – и Вадим тут же пожалел, что увидел все сейчас. Это ничего не изменило бы, но… хотя бы те несколько секунд, что дочь спускалась к нему, он мог позволить себе роскошь незнания!

Лицо Лизы было залито кровью. Сначала он решил, что она поранилась – или на нее кто-то напал. Вадим искал источник этой крови, рану, из которой могло пролиться так много… и не находил. Лишь теперь до него дошло: сама кожа Лизы пульсировала кровью, как напитанная алым губка.

– Папа… мне что-то совсем нехорошо, – только и сказала Лиза, а потом глаза ее закатились, и она рухнула на руки отцу.

⁂

Матвей не был к такому готов… да и никто не был. Потому что, как бы они ни старались, как бы ни следили за этим делом, предугадать все невозможно. Они понятия не имели, какими ресурсами обладают их противники. Если бы удалось установить нанимателя, стало бы чуть проще: возможности Валерьевых совпадают с его возможностями. Если бы Мельников так не брыкался, когда его пытались спасти, может, у них и получилось бы… Матвей заставил себя не думать об этом. Желание оглянуться на обидные ошибки прошлого – это ловушка, а Мельников и без того уже наказан так, как никому не пожелаешь.

– Как думаешь, Гарик заражен? – тихо спросила Таиса.

С тех пор, как она оказалась в больнице, она не отходила от него, напряженная, сжавшаяся, понимающая даже меньше, чем Матвей – потому что у нее не было его медицинского образования. Она, пожалуй, считала себя бесполезной, но Матвею от ее присутствия становилось легче.

– Маловероятно, – отозвался он. – Первые результаты показали, что он чист, но еще будут перепроверять, слишком уж велика угроза. Гарик утверждает, что не касался девушки, а воздушно-капельным эта дрянь не передается, это же на самом деле не грипп.

– А Вадим Мельников?

– Он, вполне вероятно, заражен. Но это еще не точно.

– А… Лиза?

– Лиза скоро умрет, в этом случае иного исхода нет.