Хотелось бы надеяться.

– Нам сюда, – сказала ее провожатая, включая дверной замок и отходя в сторону.

Дверь за ними закрылась, и они двинулись по более узкому и не предназначенному для посторонних коридору.

– Первая дверь налево, – сказала капрал. Кантра расправила плечи и пошла дальше.

Она вздохнула, ощутив во внутреннем кармане тяжесть записной книжки Джелы. Теперь, когда пришло время предавать его записи законному владельцу, ей не хотелось расставаться с ними, как ни глупо это было. Она прочла их, конечно – то, что удалось прочесть. Твердый, четкий, сильный почерк был у Джелы (а кто бы ожидал другого?), и большая часть его записей была зашифрована. Даже если бы ей удалось их расшифровать – что она почти наверняка сумела бы сделать, имея в своем распоряжении достаточно времени и мозги «Танца», – информация могла представлять интерес только для капитана Веллика и его коллег, поскольку больше не было коммандера, давшей Джеле задание.

Отрывки, написанные открытым текстом, оказались описаниями людей, с которыми он встречался, размышлениями о вещах, которые показались ему интересными. На последних страницах он вел неформальный вахтенный журнал, записывая порты, в которые заходил «Танец», движение грузов и действия команды корабля. Читая эти твердые, четкие слова, она составила впечатление, что ему эта жизнь казалась легкой и приятной, утешительной каким-то образом, во что трудно было поверить, но так это было.

– Вам сюда, – сказала солдат.

Кантра остановилась, повернувшись лицом к двери. Солдат потянулась через ее плечо и нажала кнопку на раме.

– Капрал Квинц с пилотом Кантрой йос-Фелиум! – доложила она.

Дверь помедлила, словно взвешивая правдивость подобного заявления, а потом бесшумно скользнула в сторону, открывая проход.

Капитан Веллик оказался крупным мужчиной, чего она и ожидала. Единственной с его стороны уступкой моде на лицевые татуировки, царящей среди Артикула Э, была смуглая звезда, наколотая на загорелой щеке.

Чего Кантра не ожидала – это увидеть его в трех шагах от двери. Стулья у стен казались по сравнению с этой фигурой карликовыми, руки капитан скрестил на немаленькой груди, стоя на широко расставленных ногах. Ледяные голубые глаза метили прямо в центр лба Кантры.

Она остановилась – поскольку пройти дальше можно было, только сбив его с ног, каковой образ действий она решила отложить на более позднее время, – и чуть запрокинула голову.

– Я, – устало сказала она, – не в настроении заниматься играми. Джела говорил, что вы – человек надежный и были ему другом. Если это так, то кончайте выделываться и поговорим.

Пристальный взгляд не потеплел, и капитан Веллик даже не убрал руки с груди.

– А если не так? – прогремел он. Она вздохнула.

– Если не так, то я ушла.

Взгляд оставался все таким же пристальным, но брови чуть дернулись.

– У вас за спиной солдат, – сказал он чуть менее грозно, – вооруженный и готовый действовать.

– Я знаю. Мне не хотелось бы наносить ей травмы, поскольку я слышала, будто идет война и каждый солдат на счету. Но решать вам.

Веллик запрокинул массивную голову и взревел. Ей понадобилось мгновение, чтобы опознать этот шум как хохот, а за это время он достаточно овладел собой, чтобы бросить смеющийся взгляд ей через плечо.

– Страшно, Квинц? – спросил он.

– Если ее обучал капитан Джела, – был ответ, – то страшно. Сэр.

– Если ее обучал Джела, то и мне страшно, – сказал Веллик, наконец снимая руки с груди и снова переводя взгляд на Кантру.