– Он сделал выбор из двух вариантов, которые ему предложили – но кто утаил третий? Вы могли дать ему хорошую, долгую жизнь…

– Нет. – Он поднял руку, и рубиновое сияние возникло вокруг черного кольца у него на указательном пальце. – Простите меня, госпожа, если то, что я скажу, еще сильнее вас ранит. Однако единственный, у кого есть возможность прожить хорошую долгую жизнь по окончании нашего нынешнего дела, – это… вы.

Она закрыла глаза и внезапно оказалась ближе к слезам, чем к нанесению физического ущерба.

– Мне это не нужно, – прошептала она.

– Знаю, – отозвался он мягко. – Удача кружит там, где захочет, и даже великие айлохины, которых вы называете шериксами, не могут навязать ей своей воли или прозреть сквозь нее то, что будет.

– Что делает ее ненадежным оружием, да? – огрызнулась она, снова открывая глаза, чтобы возмущенно посмотреть на него.

Он чуть поклонился, принимая вызов и нисколько не смущаясь.

– Действительно. Самым ненадежным из всех оружий. И если бы существовало другое, которое могло бы… – Он провел руками в странном жесте, словно успокаивая сам воздух. – Сейчас бесполезно обсуждать то, что могло бы быть. Курс задан. Шериксы наступают все быстрее. И мы очень скоро подойдем к решающему моменту.

– Поэтому ты здесь, – сказала она, вздохнула и обвела комнату внимательным взглядом. – И если уж речь идет о доказательствах и моментах, то где находится твоя собственная добрая госпожа?

– А! – Он наклонил голову. – Она пала во время нашего бегства от айлохинов, однако успела нанести удар, который останется в памяти.

Еще одна потеря в списке слишком многих ушедших. Хотя Кантра никогда не испытывала к этой даме симпатии или доверия, она поклонилась и отдала ей полную меру должного почтения.

– Мои соболезнования, – официально проговорила она, – в вашей потере.

– Потери не было, – ответил он, – ибо она со мной. Как Джела был с ней, да и Гарен тоже. Подумав об этом, Кантра повела плечом:

– Невеселое утешение, как сказала бы моя приемная мать.

– Однако все же утешение, которое я не стану отвергать.

– Ну что ж. – Она осторожно вытащила руки и карманов халата и размяла ноющие пальцы. – Тебе будет приятно узнать, что задание, которое ты нам дал, выполнено. Сам ученый, со всеми его идеями и работой в руках и голове, лежит в комнате, которая находится дальше по коридору. Я могу сообщить тебе, что Джела считал себя принесшим ему присягу, но, поскольку сам он не в состоянии закончить дело, возможно, ты найдешь какое-то полезное тебе применение – как для самого человека, так и для его работы.

Молчание, а потом еще один поклон.

– Простите меня, что я сразу же не осведомился о шшушшдриаде. Надеюсь, ее сопровождают доброе здоровье и достоинство.

– Дерево выглядит достаточно бодрым, – коротко ответила она.

– Я счастлив это слышать, – серьезно отозвался Руул Тайазан. – Могу я с ним переговорить?

– Не могу тебе помешать. – Она дернула плечом. – Оно на «Танце».

– На «Танце», – повторил он и склонил голову, чуть сузив темные глаза. – Госпожа, но вы ведь должны знать, что ваши действия при отлете с Вейнгалда привлекли внимание айлохинов. Они видели вас и ваш корабль.

Многочисленные ушибы и порезы, ставшие наградой за драку в баре, снова заявили о себе. Больше всего ей хотелось лечь и поспать, пока не пройдут последствия ярости и выброса адреналина, а не стоять, обсуждая вопросы первенства и собственности с хитрым, ненадежным…

– Шшушшдриада, – негромко сказал Руул Тайазан, – нужна здесь.