– С моего счета, вот как? – Тэй-Нордиф устремила на нее свои холодные зеленые глаза. – От кого я могу узнать состояние моего счета?

– От казначея, ученый, – ответила портниха и отступила на шаг.

Ее руки дергались и сплетались, словно обладали собственной жизнью и волей.

– А! Тогда я, прежде чем заказывать дополнительные мантии, переговорю с казначеем.

– Как вам будет угодно, ученый.

Она наклонила голову и метнула взгляд на одежду, которую держал Джела.

– Если ученый будет так добра, что прикажет своему слуге положить костюм странника сюда, вот на этот стол…

Тэй-Нордиф выгнула бровь.

– Разве башня выкупает у меня одежду? – осведомилась она.

Портниха воздела руки, бессмысленно шевеля пальцами.

– Таков обычай, ученый. Вы сбросили оболочку Странника и возродились в оперении полноправного члена.

– Ясно, – отозвалась ученый тэй-Нордиф. После короткой паузы она наклонила голову: – Конечно же, против обычая возражений быть не может. Как говорит нам великий философ бин-Арли, «обычай сметает на своем пути все».

Портниха заморгала, но сумела слабо откликнуться:

– Совершенно верно, ученый.

– Совершенно верно, – повторила женщина. – Джела! Положи эту одежду туда, куда тебе покажет портниха.

Джела медленно повернулся к портнихе. Та прикусила губу и отошла назад на полдюжины шагов, после чего прижала ладонь к столику у пульта.

– Положи их сюда, – сказала она дрожащим голосом. Он затопал вперед, так что портниха содрогалась от каждого тяжелого шага, и сбросил одежду на то место, которое она указала – не без сожалений. Накидка не имела значения, будучи сшита всего лишь из ткани странствий, а вот комбитрико… Комбитрико было легкой броней. Настолько легкой, что любой настоящий солдат назвал бы ее вообще никакой, но ее хватило бы, чтобы остановить острие слабого удара ножом – или уменьшить силу решительного выпада. Ему неприятно было думать о том, что между Кант… ученой тэй-Нордиф и клинком истины не будет ничего, кроме слоя смартткани. Невозможно было определить, как к этому относилась сама тэй-Нордиф, хотя то, что помедлила, отдавая одежду, обнадеживало.

– От меня здесь еще что-то нужно? – спросила она у портнихи.

– Нет, ученый, – ответила женщина, запинаясь.

– Тогда все хорошо. Джела! Следуй за мной! Тэй-Нордиф сошла с возвышения, колыша мантией, переступая легко, – но далеко не так легко и свободно, как это делала пилот Кантра. Повинуясь приказу, он следовал за ней, отставая на три шага – не больше и не меньше, – опустив глаза и стараясь использовать слух, обоняние и периферийное зрение настолько активно, насколько мог себе позволить.

– Единственная оставшаяся в живых ученица Лиа-да, вот как?

Седые брови женщины-казначея иронически поднялись, из-под них глянули глаза – острые, голубые и жесткие, как лед.

Ученая быстро поклонилась.

– Мэйлин тэй-Нордиф, – сказала она своим высоким, резким голосом. – Я пришла узнать о состоянии моего счета.

Казначей поджала губы.

– О состоянии вашего счета? У вас нет счета, ученый. Вы тратите ресурсы сообщества до тех пор, пока ваша работа не найдет покровителя, готового оплатить ваши расходы, или пока изобретатели не найдут вашей работе практическое применение и не смогут ее продать. В первом случае средства, данные вашим покровителем, прежде всего должны будут погасить накопившуюся за вами задолженность. В последнем случае вы будете получать десять процентов оттого дохода, приносимого продажей или арендой прикладной системы, в которую вошла ваша работа, каковые средства вначале будут погашать накопившуюся за вами задолженность.