Изменить размер шрифта - +
Но что-то приходило. Думаю, этот твой друг. Оно было здесь долго. Оно не говорило, но я знал, что оно здесь. А потом вот это.

– Я думаю, оно станет доброй силой в мире. Интересно, чем оно будет.

Позже Релкин вернулся в Пирамиду и спустился в катакомбы, где лежали десять тысяч.

– Не знаю, можешь ли ты меня слышать, захочешь ли слушать. У тебе могут оказаться более важные занятия, но я хочу поблагодарить тебя за спасение моего дракона. Я тебя разбудил, ты спас моего дракона. Счастья тебе, кем бы ты ни был.

Не было ответа от тихих фигур, лежащих в своих каменных постелях. Но потом, когда Релкин уходил, он ощутил дрожь, пробежавшую по его телу, и ощутил рядом присутствие чего-то, как было перед тем, когда он встал на поле Игры. Каким-то образом оно на него смотрело. Разговаривать оно не умело, это он понимал, но все же снова поблагодарил его и ушел.

 

 

 

<style name="super">   Глава    </style>

<style name="super">пятьдесят третья</style>

 

ымы рассеялись; булыжники остались лежать там, где упали. Дни в разрушенном городе выстроились в недели. Нога Базила быстро заживала, руки Релкина – тоже, а вот нос его никогда уже не будет похож на прежний.

Потихоньку на смену хаосу в городе начал приходить новый порядок. Новое население, составленное теперь из бывших отверженных, заняло места в уцелевших красивых домах, колледжах и дворцах. В них теперь работали бывшие рабы и бывшие эльфийские лорды. Некоторые лорды и леди, в их числе леди Цшинн и лорд Рэзион, получили должности врачей и администраторов.

Среди бывших рабов и вольных охотников, ставших теперь правящим классом, арду не было. Народ арду решил вернуться на родину, и хвостатые люди уже начали уходить большими группами, направляясь вверх по реке в Земли Ужаса и на Равнину Трехрогих.

Бывшие торговцы, занимавшие раньше западные районы города, выпутались из этой истории более или менее успешно. Они платили неустойки, давали взятки и вскоре восстановили свои позиции в системе связи Мирчаза с остальным миром. Постоялые дворы отстроились, только вот страховые взносы сильно возросли.

Релкин приобрел себе фургон каменщика и шестерку сильных лошадей. Когда пришло время уходить, они с Базилом присоединились к каравану, направлявшемуся на юг, к берегу моря. В тот же день Лумби с очередным отрядом арду отправилась на родину.

Лумби и Релкину удалось пройти кусок пыльной южной дороги за городскими воротами последний раз вместе. В середине каравана, вдали от глаз других арду, они насладились последним поцелуем.

– Мне горько видеть, что ты уходишь, Лумби.

– Релкин, у нас с тобой была любовь. Это была настоящая любовь, но мы из разных миров. В твоем мире я не могла бы жить. Я была бы там единственной хвостатой. Ты должен вернуться домой. Там ждут тебя.

Релкин понимал, что она права, но память о сладком времени на реке еще держала его. Так трудно позволить ей уйти.

– Я никогда не забуду тебя, Лумби.

– И я никогда не забуду тебя, Релкин.

Потом они присоединились к остальным арду, и Релкин попрощался с Иумом, Уолом и великаном Норвулом.

– Мы сделаем племя сильным, – сказал Норвул.

Релкин чувствовал, что Норвул станет первым вождем племени Арду. Норвул узнал бездну нового о мире и много передумал. К тому же физически он был одним из самых представительных арду – шести футов высотой, с крепкими мускулами – великий воин и сострадательное сердце. Релкин подумал, что это отличное сочетание для работы, которую придется делать вождю.

Иум, и Уол, и Релкин – все обнялись. Они были охотничьими братьями, и еще Релкин знал, что Иум и Уол пронесут идею племени через всю свою жизнь.

Быстрый переход