— Доказывает, что ты фиксируешь параметры внутренних химических процессов командира. Знания о том, что волнует того или иного человека, интересуют только одну категорию людей.

— Какую?

— О них говорят, что они копошатся в чужих мозгах.

Рэмси не смог сдержать улыбки. «Хорошо он меня умыл. Я попал в веселую компанию», — подумал он.

— Не думаю, что нужно раскрывать тебя, — сказал Гарсия. — Это шоу сыграно не до конца. Однако мне стоило бы поблагодарить ОПсих за один из самых увлекательных круизов, в которые мне довелось сходить.

— Полагаю, что ты хочешь получить роль, — предположил Рэмси.

— О небеса, нет! Я уже играю свою роль в этой пьесе. Одно тебе скажу, парень: не стоит быть такого низкого мнения о командире.

— Что?

— Он режиссер всего этого шоу. Знаешь ты об этом или нет, но на самом деле он управляет ходом действия пьесы.

Рэмси с трудом подавил беспокойство.

— И только поэтому ты не хочешь выдавать, кто я на самом деле?

— Для меня очевидно, что ты не держишь камня за пазухой, — сказал Гарсия. Он понизил голос, и тот зазвучал почти грубо. — Сделай мне очередной укол и выкатывайся. Твоя аура превосходства начинает действовать мне на нервы.

Рэмси почувствовал, как кровь прилила к лицу. Сделав два резких вдоха, он вскочил с табуретки.

Гарсия, не торопясь, повернулся и заговорил, уткнувшись носом в подушку.

— Теперь в задницу, старик. Только не вымещай свою злость, когда будешь работать медсестрой.

Рэмси подошел к аптечному шкафчику, достал оттуда шприц и сделал укол. После этого он положил использованный шприц в коробку.

— Молодец, очень нежно, — поблагодарил Гарсия.

Рэмси подошел к койке.

— О какой ауре превосходства ты говорил?

Перевернувшись на спину, Гарсия взглянул на него.

— Я не думаю, что ты плохо относишься ко мне или к Лесу, но, клянусь небесами, ты посвятил свою жизнь…

— Достаточно! — рявкнул Рэмси. — Ты говоришь о превосходстве! Каждый, имеющий что-то против тебя, оказывается, хочет продемонстрировать свое превосходство!

— Я не то имел в виду! — воззрился на него Гарсия. — У каждого из нас есть недостатки. И у нашего молодого энсина…

— Ты имел в виду не это, — произнес Рэмси.

— Да. Возможно, тебе просто хотелось стать своим в команде, несмотря на… — он замолчал.

— Несмотря на что?

— На твою основную работу.

— Может быть, именно из-за нее, — произнес Рэмси.

Гарсия задумался над его словами.

Я никогда об этом не думал. Но это многое объясняет. Вы, психологи, должно быть, изрядно одиноки. Ведь твои друзья — не коллеги по профессии, нет — они должны всегда настороженно относиться к тебе, чтобы не брякнуть лишнего и не дать тебе возможность заглянуть к ним в душу.

Рэмси засунул руки в карманы.

— С чего это ты взял, что психологи настолько одиноки?

— Наблюдал, как ты работаешь, доктор Рэмси.

— Ты никогда не видел, как я работаю, — Рэмси вздохнул и, подвинув табурет к койке, сел на него. — Давай поговорим серьезно.

Гарсия поднялся на локте.

— Послушай, старина, я на самом деле…

— Ты раскрываешь свои секреты, — сказал Рэмси.

Гарсия побледнел.

— Что… ты… имеешь… в виду?

— Ты действуешь как человек перед лицом опасности более страшной, чем смерть.