— Неужели им не жалко торпед на такой крошечный предмет? — спросил Спарроу и сам же ответил: — Да что со мной? Конечно же, не жалко. Их приборы показали наличие сигнала, и они подумали, что это мы — легли в дрейф и выжидаем.

— Именно на это я и рассчитывал, — заметил Рэмси. — Что скажешь, Джо? — обратился он к Гарсии.

Гарсия вздрогнул, и его лицо побелело. Он тряхнул головой. Рэмси вопросительно смотрел на него. Он казался сильно взволнованным.

Из громкоговорителя раздался голос Спарроу:

— Всей команде: как только я закончу здесь, я сменю мистера Боннетта, — было слышно, как он кашляет.

Рэмси взглянул на стенной хронометр.

— Самое время. Лес стоит уже три вахты.

— После этого я вывешу в кают-компании новое расписание вахт, — продолжал командир. — Оно вступает в силу немедленно.

Гарсия потерял над собой контроль.

— Почему командир так бушует? Он зол как никогда!

Рэмси в общих чертах обрисовал новое расписание.

— Что за издевательство! — вырвалось у Гарсии. — Как будто мы и без этого недостаточно спятили!

Рэмси удивленно воззрился на него. «Это странная реакция для офицера-механика, — подумал он. — Другое дело, для психолога. Но не для Гарсии».

Сидя в своей каюте, Спарроу писал: «Я должен быть уверен, что ни у кого не будет возможности активизировать шпионский сигнал, когда мы подойдем к скважине». Он расписался, поставил дату и время, закрыл журнал и спрятал его в тайник.

Транслятор автотаймера в его каюте показывал семь дней, девятнадцать часов и двадцать три минуты с момента отплытия.

Спарроу медленно встал и вышел из комнаты, тщательно закрыв за собой дверь. Повернувшись, направился к кают-компании. Проходя мимо рубки, он услышал голос Рэмси:

— Это стабилизирует скорость вращения приемной катушки. По-моему, здесь все в порядке.

Во время следующей вахты они выпустили за борт ретранслятор. Спарроу заметил время — семь дней, двадцать часов, сорок восемь минут с момента отплытия — и занес эти данные в вахтенный журнал. Добавил координаты, снятые с ультразвукового монитора: шестьдесят один градус, пятьдесят восемь минут северной широты, семнадцать градусов, тридцать две минуты восточной долготы. На ретрансляторе установили четырехчасовую задержку.

— Отлично, Джонни, — произнес капитан. Но в его голосе не было теплоты.

— Сделали то, что должны были сделать, — произнес Рэмси.

— Помолимся, чтобы это сработало, — произнес Спарроу и взглянул на Гарсию. — Но не будем особенно на это рассчитывать.

— Оно должно сработать, — пожав плечами, ответил Гарсия. — Только вот кто его услышит.

И он холодно взглянул на Рэмси.

«Джо его подозревает! — подумал Спарроу. — О, Господи! Если Рэмси — шпион, он мог настроить этот ретранслятор на длину волны, которую прослушивают патрули Восточного Альянса. Они прочитают сообщение, узнают, что мы распознали их шпионский передатчик, и усилят патрулирование!»

— Я свободен? — спросил Рэмси.

— До своей вахты, — ответил Спарроу и долго смотрел ему вслед.

Оказавшись в своей каюте, Рэмси достал коробку дистанционного измерителя и проверил ленты. Резкие колебания, указывающие на сильные эмоции, сразу же бросились ему в глаза. Теперь Спарроу реагировал. Но как! Лента самописца напомнила Рэмси запись колебаний с обратной связью. Каждый последующий всплеск имел амплитуду больше предыдущего. С момента обнаружения шпионского сигнального устройства сплошняком шла запись колоссального беспокойства.