— Я чту наш традиционный кодекс поведения, следуя по стопам моих предков и построив на его основе организацию, которая сильнее многих стран мира. Я не стыжусь того, что у меня есть друзья среди членов подпольных синдикатов.

— Я был бы счастливее, если бы вы, проявляя уважение к императору, следовали бы старинным моральным нормам.

— Сожалею, Моро. Хотя я молюсь в храме Ясукуни о душе моего отца, у меня нет желания возрождать миф о богоподобном императоре. Я не участвую в чайной церемонии, не встречаюсь с гейшами, не хожу на представления в театр «Кабуки», не смотрю поединки борцов сумо, а также не верю в превосходство нашей традиционной культуры. Я также не подписываюсь за новую теорию, что мы выше их нашими обычаями, культурой, интеллектом, силой чувств, разумом, языком, а особенно, что устройство наших мозгов лучше западных людей. Я отказываюсь недооценивать наших конкурентов и предаваться конформистским идеям о нашем превосходстве. Я сам свой собственный Бог, и я верю в деньги и власть. Это раздражает тебя?

Каматори посмотрел на свои руки, которые лежали у него на коленях ладонями вверх. Он посидел молча, и его глаза становились все печальнее.

— Преклоняюсь перед императором и нашей традиционной культурой. Я верю в его божественное происхождение, а также в то, что мы и наши острова тоже божественного происхождения. Я верю в чистоту крови и в духовное единство нашей расы. Но я следую за тобой, Хидеки, потому что мы старые друзья и потому что, несмотря на твои незаконные операции, ты внес огромный вклад в утверждение новой роли Японии как самой могущественной страны на Земле.

— Я глубоко ценю твою преданность, Моро, — честно сказал Сума.

— Я не мог бы ждать меньшего от человека, который гордится своим самурайским происхождением и своим доблестным владением катаной.

— Катана — это не просто меч, это живая душа самурая, — благоговейно сказал Каматори. — Искусно владеть им — это божественный дар. Душа того, кто обнажит его в защиту императора, обретет покой в Ясукуни.

— И все же ты обнажил свой меч ради меня, когда я просил тебя об этом.

Каматори изумленно уставился на него.

— Я с радостью убью ради тебя, чтобы отдать должное всему хорошему, что ты сделал для нашего народа.

Сума посмотрел в безжизненные глаза своего наемного убийцы. Живое воплощение тех давних времен, когда воины-самураи, убивали ради любого феодала, предлагавшего им свое покровительство и продвижение по службе. Он также знал, что абсолютная преданность самурая может исчезнуть за одну ночь. Когда он заговорил, его голос был тверд, но доброжелателен. Некоторые люди охотятся с луком и стрелами, большинство использует огнестрельное оружие. Ты единственный, кого я знаю, Моро, кто охотится за людьми с мечом.

— Ты хорошо выглядишь, старый друг, — сказал Сума, когда Тоси провела в его кабинет Корори Ёсису.

Ёсису сопровождал Ичиро Цубои, который только что прибыл из Соединенных Штатов, после своих дебатов со специальной подкомиссией Конгресса. Старик, убежденный реалист, улыбнулся Суме.

— Не так уж хорошо. Скорее я выгляжу постаревшим. Еще несколько прохождений Луны — и я буду спать рядом С моими высокочтимыми предками.

— Ты увидишь сотню новых лун.

— Перспектива оставить позади вызванные старостью недомогания и боли делает для меня мой уход событием, которого я жду с радостью.

Тоси закрыла дверь и вышла, как только Сума поклонился Цубои.

— Рад видеть тебя и Ичиро, добро пожаловать домой. Мне говорили, что ты устроил американским политикам еще один Пирл-Харбор.

— Ничего столь драматичного, — сказал Цубои. — Я верю, что я действительно добавил новые трещины в здание их Капитолия.