Оуэн Мерфи не был растяпой, когда речь шла о том, чтобы почувствовать, что его водят за нос.

— Какого флота? — спросил он с невинным видом.

— Ну, половина ВМФ США будет задействована для выполнения операции, которой мне поручено руководить, — сказал Сэндекер, как будто секретный доклад Реймонда Джордана был общеизвестной новостью. — Меня не удивит, если одна из наших атомных подводных лодок проходит у нас под килем в эту минуту.

Это, подумал Мерфи, самая дикая история, какую ему приходилось слышать за всю его жизнь. Но никто на борту «Шанхайской раковины», кроме самого адмирала, и понятия не имел, насколько пророческими окажутся его слова. Не подозревали они и о том, что попытка спасения двух потерянных исследователей была лишь прологом к главным событиям.

В двадцати километрах от них ударная подводная лодка «Туксон» шла на глубине четырехсот метров, подходя к месту нахождения джонки. Она прибыла в заданный район даже быстрее, чем планировалось. Ее шкипер, коммандер Бью Мортон, вел ее на максимальной скорости после того, как он получил в Пирл-Харборе приказ как можно быстрее идти к месту взрыва. Прибыв на место, он должен был провести анализы подводного загрязнения радиоактивными выбросами продуктов взрыва и собрать все плавающие обломки, которые можно будет безопасно взять на борт лодки.

Мортон небрежно облокотился на переборку, одной рукой поигрывая пустой кофейной чашкой, и наблюдал за лейтенантом-коммандером Сэмом Хаузером из Военно-морской лаборатории радиационной защиты. Ученый не обращал внимания на присутствие Мортона. Он был поглощен слежением за своими радиохимическими приборами и вычислением интенсивности бета-и гамма излучения, регистрируемой датчиками, буксируемыми лодкой.

— Все еще блуждаем в потемках? — саркастически спросил Мортон.

— Радиоактивность распределена очень неравномерно, — ответил Хаузер. — Но значительно ниже предельно допустимого уровня. Наибольшие концентрации наблюдаются наверху.

— Поверхностный взрыв?

— Да, это корабль, а не подводная лодка. Большая часть загрязнений выпала с атмосферными осадками.

— Есть какая-нибудь опасность для этой китайской джонки к северу от нас?

Хаузер покачал головой.

— Они должны были быть слишком далеко вверх по ветру, так что они не могли получить сколько-нибудь значительной дозы.

— А теперь, когда они дрейфуют через место взрыва? — настаивал Мортон.

— Из-за сильных воздушных потоков и турбулентных течений воды во время и сразу после взрыва, — терпеливо объяснял Хаузер, — большая часть радиоактивности была выброшена в атмосферу и отнесена ветром далеко на восток. Там, где они находятся, они должны быть в безопасности.

Телефон в отсеке издал мелодичное треньканье. Хаузер взял трубку.

— Да?

— Капитан здесь, сэр?

— Даю его. — Он передал трубку Мортону.

— Говорит капитан.

— Сэр, это оператор сонара Кайзер. У меня контакт. Мне кажется, вам следует послушать это.

— Сейчас буду. — Мортон положил трубку, недоумевая, почему Кайзер не связался с ним по селектору, как обычно.

Капитан застал оператора сонара первого класса Ричарда Кайзера на его рабочем месте, склонившегося над пультом прибора и слушающим через наушники сигнал сонара; лоб оператора был наморщен от удивления. Старший помощник Мортона, капитан-лейтенант Кен Фейзио, прижимал к своим ушам запасную пару наушников. У него был совершенно обалдевший вид.

— У вас контакт? — спросил Мортон.

Кайзер не ответил сразу, а продолжал слушать еще несколько секунд.