Глава 3

«Когда я крикнул: „Выходи и сразись, гнусный трус!“, я ещё не знал, что он дракон».

Из воспоминаний мастера мечного боя Домина Ястро

Первый месяц сезона восточного ветра 

– Ами’яр, – с языка ядовитой драконицы Шеварры стекла ярко синяя капля.

Рратан ловко поймал её пушистой метёлкой травы чумиссы и принялся выполаскивать метёлку в маленькой бадейке, на четверть наполненной водой. Драконица нависала над бадейкой, почти втянув голову в короткую шею, и рассматривала воду с большим сомнением – та была мутной и пованивала болотом.

– Да, можно просто полить их этой водой, они и так сдохнут, – согласился с её невысказанной мыслью Рратан и потряс метёлку, сбрасывая с неё остатки воды.

– Адун нэр, – Шеварра поморщилась, как от чего то жутко кислого, и Рратан поймал ещё одну каплю, бледно жёлтую.

Когда метёлка окунулась в бадейку, над водой вспыхнули и тут же потухли искры цвета книжной пыли. Шеварра покачала головой и тоже сменила ипостась на человеческую. Взяла и себе пушистую метёлку чумиссы.

В человеческом облике эти два дракона были похожи: смуглая кожа, прямые и длинные бронзово каштановые волосы, узкие лица с тонкими носами, крупные узловатые локти и суставы пальцев. Человек бы сказал, что Рратан и Шеварра похожи, как брат и сестра, но драконы никогда не знают, кто кому приходится братом, сестрой, отцом и матерью, ведь все яйца в кладке одинаковые. У дракона есть всё его семейство сразу, одинаково родное.

Рратан и Шеварра медленно шли вдоль ряда молодых деревьев мельроки. Нужно было хорошенько смочить отравленной водой из бадейки основания нижних веток, чтобы отпугнуть земляных плодожорок. Засуха там или не засуха, а пожирания плодов афродизиака мельроки эльфы допустить не могут.

– Когда ты наконец уедешь? – спросил Рратан, не глядя на Шеварру. – Как обычно, внезапно, или есть какие нибудь вести?

– Терпи, – равнодушно ответила она. – Тарис тянет змею за хвост, ждёт какой то кочерги, писем написал столько, будто самим процессом упивается. Решил собрать для Цедды целый драконий зоопарк, мы ездить с ней будем целый год, наверное.

– Семья будет год от тебя отдыхать? – не поверил Рратан. – Это стоило засухи!

Ядовитые драконы просто не могут не капать ядом в свои речи, если только поблизости нет их старейшего. Это ничего не говорит об отношении дракона к тому, с кем он ведёт разговор, но из за этой своей особенности ядовитые драконы обычно возвращаются из поездок с эльфами основательно помятыми.

– Тарис сказал Теландону, что четверых Цедда заберёт точно, и ещё двух ответов он ожидает.

Рратан фыркнул:

– Жаль, я не увижу, как она вас повезёт. И сколько сподручников ей на это потребуется. Небось свалит вас в повозку грудой, кто выживет – тот и молодец. Не знаешь, там будет кто нибудь из ледяных? Если да, то у тебя нет шансов.

– Тогда прольёшь обо мне скупую слезу. Может, Теландон ещё выставит нас с Цеддой отсюда, не дожидаясь тех двух ответов, он уже говорил Тарису, сколько воды на всех нас уходит, пока мы тут. Я с удовольствием поеду куда угодно, только бы подальше отсюда и ваших мерзких рож. У Цедды тоже мерзкая рожа, но она всего одна.

– Знаешь, куда вас повезут?

Она покачала головой. Рратан вздохнул:

– Ну и как тогда я приду плюнуть на твой могильный холмик?

Если Цедда Хамло берёт с собой четырёх драконов – это надолго. Едва ли все четверо нужны в каком то одном месте, вернее всего, им придётся колесить по эльфским доменам долго, быть может, месяцы.