При закреплённой части дороги, которая служила удобной опорой для опущенного замкового моста, “глыба” остановилась. Её странный уродливый всадник не шелохнулся, разглядывая закрытые ворота. Слабый ветер обронил на его голову пару затвердевших от сухости снежинок. Запутавшись в клочьях волос, снег так и остался на голове, явно не собираясь таять… Всадник медленно поднял узкую голову, озирая оценивающим взглядом магическую защиту замка. Поднялась тощая рука с арбалетом, направленным отнюдь на не замок, а скошенным на вершину самой высокой сторожевой башни. Мимо этой вершины. Нисколько не думая о меткости, человечек просто выпустил болт из оружия. И проследил полёт обычной короткой стрелы, которая на самой верхней точке взлёта вдруг вспыхнула, на мгновения осветив очертания крепостной стены, замка - и верхний край драконьей защиты. И погасла.

Человечек, не шевелясь, двигая только чуть выпученными глазами, внимательно посмотрел, как болт упал в замковый ров. Так же не глядя, сунул отстрелявший арбалет себе куда-то в меха и уже обеими руками взялся за второй арбалет - тот самый, сияющий ядовитым маревом. Теперь всадник “глыбы” не благодушествовал. Он сильно напрягся, отметив необходимую цель, и выстрелил. Вяло опуская арбалет, он проследил, как болт взвился в воздух, долетел до края магической защиты замка. И перелетел её, не потревожив прикосновением невидимое сигнальное устройство Драконов.

Впервые проявив чувства: сжав и так суховатые губы, - всадник, уже не видя, представил, как болт падает на предпоследней площадке башни, на которой нет дозорных. Падает и впитывается в каменные плиты…

Он не издал ни звука, но “глыба” мягко повернулась, волнуясь всем телом, в обратную дорогу. Арбалет, словно забытый в ручонках всадника, плыл, едва прикасаясь к меху… Лесные демоны, снова сгрудившиеся на дороге, спохватившись, разошлись от пути “глыбы”, но на этот раз не повезло двоим: когда чудовище оказалось внутри своры, оно метнуло в стороны уже два языка - всё так же спокойно, не прерывая хода, - и только двойной шлёпающий звук, похожий на чавканье, возвестил, что из соратников “глыбы” два замешкавшихся демона превратились для неё в свежую пищу.

Вскоре на опушке леса, берущего своё начало из “диких” (считай - жутких, чёрно-колдовских) мест, никого не осталось.

Глава шестнадцатая

Бетани не спалось. Сон то набегал чёрными дырами сознания, то уходил так легко, словно она только-только закрыла глаза, собираясь засыпать. Несмотря на видимую защиту, женщина беспокоилась за Тришу, а то и вспоминала весьма занятный ужин, на котором Драконы объявили, чем будут заниматься нынешние обитатели замка назавтра. Одно из дел её, травницу, заинтересовало: на горной речке мужчины из крестьян собирались ловить форель, а Драконы собирались их охранять. Кто-то из мужчин (кажется, Олдин) упомянул за столом, что рядом с этой речкой есть равнинное и довольно болотистое место. Ей же необходим мох сфагнум, который растёт именно в таких местах и который она использовала при перевязках, чтобы высушить раны. Причём нужен в больших количествах. Собранный ранее, ещё до приезда в замок, мох закончился ещё в дороге. Да и не хватило его на всех болящих. А сухой по зиме собрать - самое то.

Она пересела к сотнику Перси, который сидел в конце стола. И расспросила его, как и что именно будут делать у ручья мужчины, чтобы убедить его взять её в этот промысловый поход. Беседа с Перси ей понравилась: неожиданно для диковатого и слишком резкого мужлана, каким она видела его в обозной дороге, в близком разговоре он оказался весьма галантным кавалером, в манерах и некоторых словах которого проскальзывали куртуазные нотки. Впрочем, вспомнив, как она сама выглядела в то время, Бетани мысленно усмехнулась над собой.