Экипаж мчался сквозь ночь.

<style name="super">    Глава    </style>

<style name="super">девятая</style>

о мере того как позади оставались миля за милей, местность вокруг становилась все более пустынной. Посол Коринг изо всех сил старался говорить поменьше, но это было непросто. Император проявлял изрядную дотошность и задавал такие вопросы, на которые волей-неволей приходилось отвечать пространно и подробно. Сначала Коринг почувствовал удивление, потом потрясение, а под конец проникся боязливым трепетом перед Паскалем, с его неутолимой жаждой знания и изумительной способностью, запоминая мельчайшие детали, складывать из них, подобно мозаике, сложнейшую картину риотвийской политики.

Когда дело дошло до самой актуальной проблемы – движения за независимость Аубинаса, – император и здесь проявил поразившую Коринга осведомленность. Паскаль явно оправдывал репутацию прозорливого и властного государя.

– Риотва – небольшой город, Ваше Величество, а мы, риотвийцы – народ простой. Мы живем у моря и морем кормимся. Наши взгляды всегда устремлены вслед парусам наших белых судов. Гильдия судостроителей видит в замыслах зерновых магнатов Аубинаса угрозу для наших интересов, ибо если удастся взвинтить цены на зерно, это неизбежно повлечет за собой сокращение морских перевозок. Все было бы просто и ясно, когда бы не наша зависть к Марнери.

Император кивнул, и Коринг, истолковав это как поощрение, продолжил:

– Подумайте, какую мощь обрел Марнери. Аубинас – всего лишь одна из его провинций, пусть даже самая обширная. А чем владеет Риотва? Голые скалы Руэды, Сельседы и Лакустры. Рыбацкие деревушки у побережья и скудные картофельные грядки вместо плодородных полей. Многие в Риотве считают, что будет только лучше, если Аубинас отделится. По их мнению, необходимо сдержать рост богатства и могущества Марнери.

Император задумчиво покивал:

– Кадейн еще более могуч, нежели Марнери, но ваши земляки изливают свой гнев отнюдь не на Кадейн.

– О соперничестве с Кадейном никто и не помышляет, ведь по численности населения Риотва уступает ему раз в десять. Потому-то наша зависть и сосредоточивается на Марнери. Боюсь, что недоброжелательность по отношению к этому королевству пустила в нашем народе глубокие корни.

– Вы правы, посол. Следует подумать о том, как преодолеть эту недоброжелательность. Хотя Риотва и Во – самые маленькие города-государства на материке, они служат нашей общей цели. В них всегда жили моряки, и они по сей день поддерживают прочные связи с народом островов.

– Совершенно верно, Ваше Величество. Риотва поддерживает более оживленное морское сообщение с Кунфшоном, чем любой другой город, за исключением разве что Кадейна. Многие наши виднейшие семьи имеют корни на островах, думаю, что таких у нас больше, чем в других городах. Кстати, возможно, и это в некоторой степени способствует нашей враждебности по отношению к Марнери. Дело в том, что риотвийцы не осознают себя одним из народов Аргоната. Мы связаны с Кунфшоном и океаном, а не с Кенором и западными землями.

– В Кунфшоне высоко ставят Риотву. Там считают, что этому городу можно доверять. Риотва, с ее высящимися над морем башнями из серого камня, всегда была и остается верным другом Кунфшона.

– Так пусть же наши города совместно правят над Ясным морем, что лежит между ними.

Император сложил руки вместе:

– Итак, народ Риотвы настроен против Марнери, но не в пользу раскольников из Аубинаса?

– Да, Ваше Величество. Обладая той же мерой самостоятельности, что и Марнери, мы считаем, что этот город слишком высоко вознесся.