Примерно в девятом часу юноша и дракон двинулись в путь. Южный небосклон затягивало скопление кучевых облаков, впереди высились Горбатые холмы – пять узловатых голых утесов, напоминавших хребет умершего великана. Поговаривали, что на самом северном из них, именовавшемся Старая Плешь или Бальдермеги, обитают феи. Дальше к югу цепочкой тянулись утесы пониже – Лысый Малыш, Толстая Шея, Большой Горб и гора Нищих.

Возвращаться предстояло тем же путем, каким они пришли, – через общинные земли Куоша, через Ежевичный Лес, а там, через Дингли и напрямик по долине Кэтбэк мимо горы Нищих. Тамошней узкой тропкой частенько пользовались охотники, потому как в тех местах в изобилии водились кролики. За Нищими начиналась тропа, пригодная для вьючных пони. Забирая к северу от Барли Моу, она выводила к проезжей дороге, которая тянулась через Горбатые холмы и сбегала вниз, к лагерю Кросс Трейз. Релкин не сомневался, что, если не задержит непогода, они поспеют в лагерь к ужину. Последнее было немаловажно для кожистоспинного виверна.

Если они хорошенько поднажмут с утра, то смогут остановиться перекусить уже на Толстой Шее.

Шагая по рыночной улице и Бреннансийскому тракту, они беспрерывно прощались с выходившими на дорогу земляками, а когда добрались до «Быка и Куста», вывалившие оттуда завсегдатаи окружили их и спели несколько старинных песен. Даже через общинные земли Релкин и Базил шли в сопровождении стайки мальчишек и собак. Ребятня отстала примерно через милю, а вскоре и собаки, проводив путников лаем, остались позади. Релкин вышагивал бодро и уверенно. Он превосходно провел отпуск и чувствовал себя так, словно в нем зародилось нечто новое, сильное и глубокое. Возможно, он и впрямь был одним из куошитов, несмотря на свое сиротство. Деревня гордилась им и его драконом как своими героями, что не могло не радовать. «Конечно, – говорил себе Релкин, – находиться в центре внимания все время – вовсе ни к чему, но провести так денек-другой очень даже приятно». Каждая хорошенькая девушка в Куоше считала необходимым хотя бы поговорить с ним, а многие открыто заигрывали. А ведь раньше они вели себя как капризные маленькие принцессы, которым их фамильная честь не позволяет иметь ничего общего с каким-то там драконопасом.

Он тихонько хихикнул, дракон приподнял бровь:

– Мальчика что-то рассмешило?

– Да я тут подумал о том, как все перемешалось… Как смотрели на нас раньше и как сейчас.

Дракон тоже издал глубокий, громыхающий смешок. В это утро и у него было превосходное настроение.

– Раньше владельцы гостиниц никогда не угощали этого дракона.

Релкин громко расхохотался, припомнив завтрак, устроенный в их честь в гостинице «У моста». Базил умял говяжий бок, выпил ведро эля, а под конец стрескал громадный пирог, начиненный сыром и томатами. Кастильон намеревался разрезать этот пирог на маленькие кусочки и послать разносчиков продавать лакомство на улицах Куоша, но Базил, щедро сдабривая кулинарный шедевр акхом из стоявшей на столе супницы, расправился с ним всего за несколько минут. Кастильон, надо отдать ему должное, перенес потерю со стоической улыбкой.

– Как-никак, а благодаря нам они избавлены от налогов, – сказал Релкин.

– Дела у них идут хорошо.

– Так же, как и у нас.

Релкин вспомнил о золоте, привезенном с Эйго и вложенном в банки Кадейна и Марнери.