Дракониха свернулась кольцом, паренек натянул одеяло, и они вернулись в объятия сна.

Но выспаться в эту ночь им так и не удалось. Спустя всего несколько минут занавеска у входа отдернулась, и в стойло вошел Курф с маленьким светильником в руках. Подойдя к Джаку, он стал трясти его за плечо.

– Какого рожна? – воскликнул Джак, нашаривая нож.

– Это я, Курф.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до Джака дошло, кто перед ним. А когда дошло, он не на шутку рассердился. Кому понравится, если его разбудят посреди ночи, да еще не в первый раз.

– Курф? А какого беса ты притащился, Курф? Не поздновато ли, Курф?

– Послушай, Джак, ты что-нибудь понимаешь во снах?

– Чего?

– Я только что видел сон, самый диковинный в моей жизни. Мне снился Релкин. Понимаешь, Релкин говорил со мной, хотя голос его звучал очень слабо, словно доносился издалека.

– Что такое? – К этому времени Джак уже сидел.

Голоса в стойле разбудили Альсебру. Ее большой глаз смотрел на драконопасов поверх хвоста.

– Релкин сказал, что ему нужна помощь. – Курф возбужденно взмахнул лампой. – Он звал нас всех в Куош. Там идет бой. Отчаянный бой.

– Релкин сказал тебе все это во сне? Ты слышал? – спросила Альсебра.

– Да.

– А я видела Релкина. Мальчик мне что-то говорил, но слов его я не разобрала.

Глаза Курфа вытаращились, брови исчезли под волосами.

– Тебе тоже приснился Релкин?

Дракониха кивнула.

– Стало быть, это не простой сон. Не может быть, чтобы одно и то же просто так привиделось и мне, и дракону.

– Пойдем к Мануэлю, – предложил Джак.

Через несколько минут Мануэль, как зачарованный, слушал рассказ Курфа. Стоило ему уразуметь что к чему, как от сонливости не осталось и следа.

Но на этом чудеса не кончились. Пурпурно-Зеленый, разбуженный взволнованным разговором, поднялся, заполнив собою стойло, и заявил:

– Мне тоже приснился сон. Я видел драконопаса, он ехал на лошади, которую мне хотелось съесть. Я летел над ним и непременно сцапал бы лошадь, но на ней сидел мальчик. Потом он что-то сказал, но я не расслышал.

У Мануэля не осталось никаких сомнений:

– Это магия, какой-то вид магии. Релкин попал в беду и нуждается в нашей помощи.

– Нужно доложить Кузо.

Трезво поразмыслив, Мануэль покачал головой:

– Нет, это не сработает. Он нам не поверит. Нам придется идти в самоволку. Выручать Релкина, если он действительно попал в беду.

– Но разве это не мятеж?

– Мятеж. Но если Релкин стал заниматься колдовством, то, скорее всего, в Куоше и впрямь случилось несчастье. Но если мы доберемся туда и выяснится, что там все в порядке, всем нам влетит так, что мало не покажется. Но это лучше, чем всю жизнь мучиться угрызениями совести, зная что Релкин и Хвостолом погибли из-за того, что мы не пришли им на выручку.

Курфа и Джака не пришлось долго уговаривать. В считанные минуты они разбудили в Драконьем доме всех, кроме Кузо, спавшего в личной спальне в дальнем конце здания.

Едва их рассказ разнесся по Драконьему дому, как выяснилось, что похожие сны видели и некоторые другие виверны. Все сны были разными, но в каждом из них непременно присутствовал Релкин, пытавшийся что-то сказать, причем ни один виверн слов его не расслышал.

Изо всех драконопасов подобный сон приснился одному лишь Курфу, зато он, в отличие от драконов, хоть и с трудом, но услышал, что говорил Релкин. Для ребят это обстоятельство послужило лишь еще одним доказательством существования глубоких различий между сознанием человека и дракона.