– Значит, мы должны их встретить, – прорычал Паскаль.

Разговор прервало появление Релкина, явившегося с прихваченной из Драконьего дома большой бутылью Старого Сугустуса. При виде лежащего на столе императора он поморщился.

Драконопас осмотрел раненого и нашел, что двухдюймовая ножевая рана в бедре, длинный глубокий порез под ребрами и другой, поменьше, на спине нуждаются в прочистке и наложении швов.

– Думаю, я смогу обработать эти раны, – сказал юноша. – По-настоящему беспокоит меня одна – та, что в бедре. Она довольно глубокая. Прежде чем зашивать такие раны, мы обычно подсушиваем их медом. Сухая рана, обработанная Старым Сугустусом, как правило, не гноится. Но для такого лечения у нас нет времени. Боюсь, я только и смогу, что наложить на нее временный шов. Как только битва закончится и у нас появится время, ею придется заняться снова.

Император невольно улыбнулся: этот драконопас говорил с торжественной серьезностью заправского лекаря. Тем временем ведьма упорхнула, словно птица из гнезда, – никто этого даже и не заметил.

Вдевая нитку в иголку и протягивая ее между пальцами, смоченными Старым Сугустусом, Релкин отметил, что рана на боку императора находится примерно в том же месте, что и у Базила. Игла была чистая, очень острая и самая маленькая из тех, какие он использовал, чтобы зашивать раны дракона.

– Ваше Величество, хочу, чтобы вы знали – я накладывал швы много раз, и не только драконам, но и людям. Игла у меня маленькая и острая.

– Благодарю тебя, драконир.

– Должен также сказать, Ваше Величество, что будет очень больно. Работать я буду быстро, но без боли все равно не обойтись. Многие люди предпочитают, чтобы их держали. А как вы?

– Я обойдусь. Но спасибо за предложение, драконир.

– Сперва раны надо обработать Старым Сугустусом. Он сильно жжется.

Паскаль Итургио Денсен Астури внутренне собрался с силами.

– Приступай.

У западной окраины деревни высился Буреломный лес. Подойдя к опушке, Лессис расслабилась, впитывая лесные звуки и запахи. Она призывала сов. Ведьма ощущала присутствие живых существ в гнездах, дуплах и норах.

Вскоре на ее призыв откликнулась огромная серая птица. Мягко взмахивая крыльями с рыжевато-коричневым пушком, сова опустилась на молодое деревце прямо над головой Лессис. Та заговорила с птицей на языке сов, одном из вариантов языка пернатых хищников. Затем ведьма протянула свиток, и сова ухватила его крепкими когтями.

– Место ты знаешь. Смотри не урони послание.

Сова сжала когти вокруг штуковины, которую нельзя ронять. Меньше, чем крыса, тверже, чем мышь. Выронить нельзя.

– Лети.

Птица взмахнула крыльями и пропала из виду.

<style name="super">    Глава    </style>

<style name="super">двадцатая</style>

омендантом лагеря Кросс Трейз был командор Гейлен, старый офицер, переведенный из третьего полка первого марнерийского легиона дослужить последние годы перед выходом в отставку.

Со своим делом Гейлен справлялся великолепно: лагерь считался образцовым. Стоило в окрестностях объявиться разбойникам, как их ловили и отправляли на суд в Марнери. Лагерь заключал контракты на заготовку древесины – лес рубили, сушили и отправляли покупателям. Со спокойной регулярностью подразделения направлялись из Марнери в Кросс Трейз, словно на отдых, и так же мирно возвращались обратно.

Все шло прекрасно – до этой ночи. Случилось нечто совершенно невообразимое. Где-то около полуночи прославленный Стодевятый марнерийский драконий эскадрон, вплоть до сего момента спокойно несший необременительную службу, ни с того ни с сего покинул Драконий дом и скрылся в ночи.