Он наклонился, не обращая внимания на острую боль в боку, поднял маленькое животное и поднес к своему лицу.

Они ужинали на воздухе рядом с огороженным садом. И, несмотря ни на что, драконы ели с большим удовольствием и аппетитом все, что им сегодня досталось: миски кукурузной каши, приправленной акхом, зачерствевший хлеб, найденный в лавке булочника, кувшин или два пива, обнаруженного в подвале соседнего дома.

Релкин наложил повязки и зашил девять колотых, резаных и рубленых ран Базилу, затем начал обследовать свои собственные повреждения. На левом предплечье еще кровоточила рана от клинка беса, а ушибов от падений и ударов было не сосчитать. Старый Сугустус поможет и ему. И когда знакомое пощипывание заставило его зажмуриться, он начал считать до десяти.

Когда он открыл глаза, перед ним была Эйлса, дочь Ранара, на лице ее застыл ужас.

– Сэр Релкин, я хотела бы тебя попросить об одолжении. – На лбу у девушки запеклась кровь, но пореза Релкин не видел.

– Говори.

– Мой отец ранен, и не в моих силах вылечить его. Наши врачи все очень заняты, потому что много тяжелораненых. Мой отец не пойдет к ним сам, и я боюсь, что это плохо кончится.

Релкин понял:

– Эйлса, я не врач.

– Я знаю, но у тебя большой опыт лечения ран.

Он глубоко вздохнул:

– Мой опыт ограничен, когда речь идет о людях, но я попытаюсь.

Он действительно попытается сделать все возможное для Эйлсы, дочери Ранара.

Они прошли по загруженной народом улице к конюшне. Ранар лежал на толстой охапке сена в хорошо освещенном чистом стойле.

Раны были серьезны: глубокая на правом бедре и две колотых в области живота, которые, боялся Релкин, могли оказаться смертельными независимо от всего, что он мог сделать.

Релкин предложил их почистить и зашить:

– Будет больно, сэр. Я не так хорошо владею иглой, как некоторые врачи. Ранар кивнул:

– Полагаю, это необходимо.

Релкин обследовал раны. Та, что справа, оказалась глубиной больше дюйма. Он подозревал, что кишечник, скорее всего, задет, а возможно, и другой важный орган.

Оставалось надеяться на Старый Сугустус. По крайней мере, мазь продезинфицирует рану и окружающие ткани. Затем можно будет наложить вытягивающий компресс.

– Нам нужен мед, – пробормотал он. Его лучший компресс включал целебные травы. Старый Сугустус и унцию с небольшим меда, которым он смазывал раны.

– Мед?

– Да, сахар высушит глубокую рану и предохранит ее от заражения.

– Довольно странный состав.

– Но он лечит все, что я знаю. Где мы найдем мед? Он должен быть где-нибудь в этом городе.

– Здание рядом с нами служило продовольственным складом, насколько я знаю. Поищем там.

Идс приказал, чтобы все лавки и склады были открыты. Денежные расчеты можно уладить и потом, а сейчас его люди должны получать высококалорийную пищу, и нечего колбасе, маслу, яйцам и сметане пропадать зря.

Костры для варки пищи были повсюду. Весь городской запас бекона, брызгая салом, жарился на палочках. Аппетитный запах поднимался над разрушенным городом.

– Думаю, что если и был где-то мед, то его давно унесли.

– А если в подвалах? Там должны быть запасы.

Релкин обнаружил закрытую дверь в конце лестницы, ведущей вниз. Он сломал замок несколькими ударами тяжелого топора, который подобрал неподалеку. Когда молодые люди вошли, они оказались среди целого моря продовольствия, точнее – оливкового масла. Запах оливок с порога ударил в ноздри. Лампа осветила длинные ряды массивных бочек с маслом, которое спокойно дозревало в подвальных недрах.

Релкин наткнулся на узкий пыльный проход, который привел его в соседний подвал, также набитый бочками с маслом.