– Мы добавили его несколько дней назад, – объяснила Солнышко. – По просьбе двоих учеников, Тамарин и особенно Сапсана.

Сапсан… Сапсан… ах да, вспомнил Вихрь, это небесный из Медного крылышка, сопещерник Вилорога. Оглох на одно ухо от взрыва у дома родителей во время войны. Королева Рубин очень заботится о раненых и пострадавших. Должно быть, Сапсан мечтает стать целителем, чтобы помогать.

Глин собрал драконят в лазарете и учил их накладывать повязку раненому. На стене висело большое изображение драконьего тела в разрезе, раскрашенное в разные цвета.

– А тебя самого в какую мышцу ранили? – спросил Вилорог.

– Вот сюда. – Земляной дракончик ткнул в схему, а потом в шрам у себя на правом бедре. – Вот почему я хромаю – яд драконьей гадюки попал туда, где мышцы соединяются. К счастью, Беда успела выжечь его, иначе он разнёсся бы кровью по всему телу и убил меня. – Глин показал когтем на рисунке, как расходился бы яд. Ученики взволнованно загудели, хлопая крыльями.

Песчаный дракончик внимательно оглядел толпу. Оникс нет и здесь, из её крылышка только Тамарин и Щук.

– Глин, – шепнула Солнышко, – можно у тебя забрать Вилорога и Тамарин?

– Да, конечно, – приветливо улыбнулся земляной.

Отказавшись от предложенного Вихрем крыла, слепая радужная сама вышла в коридор. Вилорог уже ждал там, приплясывая от любопытства.

В войне трёх песчаных принцесс его мать с отцом приняли сторону Пламени и служили ей в крепости на краю пустынной тундры Ледяного королевства, поэтому Вихрю не довелось познакомиться с Вилорогом раньше. Живой и энергичный дракончик сразу вызывал симпатию. Королева Тёрн послала его учиться в академию, уступив настойчивым письмам, в которых Вилорог рассказывал о своей мечте изучать другие племена и всякие науки.

– Что случилось? – спросил он. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Мы разыскиваем Страус и Оникс, – объяснил Вихрь. – Ты их видел в последние пару дней?

Вилорог задумчиво почесал в затылке.

– Видел Страус вчера перед обедом – мы с ней и с Сушью брали инструменты из музыкальной, чтобы сыграть в верхних пещерах под шум дождя. Приглашали и Оникс, но она сказала, что не любит музыку.

– Как это, не любит? – возмутился Вихрь. – Бездушная совсем, что ли? Что она ещё не любит – солнечный свет?

– Меня, – фыркнула Тамарин, – и всех остальных драконят тоже.

– Да что ты говоришь! – расстроилась Солнышко. – А я и понятия не имела. Вы ссорились, да? Она плохо обращалась с тобой?

– Да нет, на словах она вполне вежлива… – В розовато-сиреневом сиянии коридорных ламп настроение радужной было трудно определить. – Просто я очень хорошо умею различать интонации и дыхание, а Оникс думает, раз я не вижу, то и не пойму, что насмехается. Даже как закатывает глаза, чувствую. Иногда она прокрадывается в пещеру тихонько, потому что не хочет разговаривать. – Тамарин пожала крыльями. – Думаю, не во мне одной дело, ей просто нет дела до других, если они не могут помочь добиться, чего она хочет.

– А что она хочет? – прищурился Вихрь.

Радужная снова пожала крыльями.

– Не знаю, но, должно быть, за чем-то отправилась, раз не пришла вчера ночевать.

Драконята навострили уши.

– Не пришла? – округлила глаза Солнышко.