Свечи были зажжены.

Ее тело было бледным, длинные темные волосы обрамляли ее бесстыдную наготу, даже не пытаясь из скромности ее прикрыть. Пышные груди увенчивали искусственные кроваво-красные соски. Райли смотрела, как проводящий церемонию священник стал между раздвинутыми на алтаре ногами и, опустив большой палец в серебряную чашу в своих руках, нарисовал вязкой жидкостью перевернутый крест на бледной плоти внизу ее живота.

Красный. Кровь.

Комната пахла ладаном и кровью, и Райли пришлось дышать ртом, чтобы не закашляться.

Нельзя кашлять.

Нельзя выдать себя.

Она всматривалась в узкую щель в гардинах, пытаясь найти что-нибудь знакомое в людях. Рост, телосложение, жест — что-нибудь, чтобы помочь ей идентифицировать, по крайней мере, одного из них. Но это была бесплодная попытка. Их лица, скрытые капюшонами, были жутко невыразительны.

Они пели низкими голосами, на латыни, и она могла уловить только несколько слов из того, что они говорили.

“…Magni Dei Nostri Satanas…”

Райли резко села, задыхаясь, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Черная Месса. Вот что она видела — часть церемонии сатанистов, известной как Черная Месса.

Видела? Видела когда? Видела где?

Райли осознала, что она была в кровати. В своей собственной кровати, в своей собственной спальне в пляжном домике через оконные жалюзи, которого струился лунный свет. Она осторожно повернула свою голову и увидела Эша, спящего возле нее. За ним стояли часы на тумбочке.

5:30 утра.

Среда?

Нет, тут что-то не то. Это не могло быть правдой. Она была на берегу, говорила со Стивом и Дженни, и это случилось не позже чем часа в три во вторник днем. А потом…

Здесь. Сейчас. Проснулась в кровати с Эшем.

Более двенадцати часов спустя.

Борясь с паникой, она соскользнула с кровати, постаравшись не разбудить его. Она нашла одну из своих ночных рубашек на полу, надела ее, а затем медленно вышла со спальни.

Как обычно, в большей части дома горело несколько неярких лампочек, а жалюзи были плотно закрыты на ночь. Это говорило о том, что она, должно быть, закрыла все жалюзи в сумерках. Райли не нравилось ощущение незащищенности от открытых окон ночью, особенно когда по ту сторону были люди, гулящие вдоль пляжа.

Наследие ее армейских дней: нехорошо, если тебя легко увидеть, и ты представляешь собой прекрасную мишень.

Райли на минутку остановилась и вытянула руки, изучая их. Не сильно трясутся, но вряд ли их можно назвать спокойными. То же самое она чувствовала внутри себя.

Она прошла на кухню, чтобы взять протеиновый батончик и стакан апельсинового сока. Пульт был на стойке, где она обычно завтракала. Так что она включила телевизор, одновременно отключив звук. Автоматически переключив на Си-Эн-Эн с надеждой подтвердить дату, она тихо выругалась, увидев рекламу какой-то диетической продукции.

Понятно.

Она взяла свой сок и батончик, и отнесла их к маленькому столу в углу гостиной, где, похоже, вечером она работала на ноутбуке.

«Похоже? Господи, почему я не помню этого?»

Было бы легко запаниковать.

Очень легко.

Она села и ввела пароль, чтобы вывести компьютер из состояния сна. Когда темный экран прояснился, первое, что она сделала, это проверила время и дату, только чтобы подтвердить, что все это действительно происходит рано утром в среду. Так и есть.

Она потеряла больше двенадцати часов.

Бывает, что забываешь… но чтобы вот так…

Судя по всему, она занималась чем-то, даже работала. В одном окне был рапорт ФБР относительно недавних таинственных случаев в США, в то время как другое окно содержало начало отчёта, очевидно написанного ею.

— Ха! — бормотала она.