— Я рада, что мы выиграли. Мне хотелось выбить из соревнования эту тошнотворную парочку голландских влюбленных. Представляете их в постели? «Прости, что я такая толстая, дорогой». Хорошо бы выиграть все соревнования. Хотя бы ради того, чтобы допечь наших восхитительных попутчиков. Ну и сборище… всех их ненавижу, а вы?

— Я — нет, отнюдь.

— Вы шутите. Жуткие уроды, все до одного, особенно за нашим столом. Миссис Хант-Хантер — лошадиная морда. Меня тошнит от этой деревенщины, правда. Да и сам корабль паршивенький. Я ни за что не хотела отправляться в это чертово путешествие. Мои любящие предки буквально втащили меня на борт за волосы. Каюта, в которой я живу, считается лучшей на палубе А. Отец заплатил за нее втридорога. Видели бы вы эту собачью конуру с ванной, похожей на кухонную раковину. Ничего не может быть хуже, потому что я люблю поплескаться. А еду здесь подают туземцы — представляете? Ну почему не наняли белых стюардов?

— Наш столик обслуживает очень приличный веселый парень.

— Вы разве не заметили, как от него несет? Убийственный запашок. Я очень чувствительна насчет запахов. Доктор сказал матери, что все дело в обонятельных нервах. Чушь, конечно… льстивый пустозвон. Просто я люблю, чтобы от людей пахло чистотой.

— Как от меня? — не удержался он от ироничного вопроса.

Она рассмеялась и вытянула длинные ноги, широко разведя их в стороны.

— Хотите знать, да? Если честно, вы здесь единственный слабый проблеск на горизонте. Разве не заметили, как я положила на вас глаз в первый же день? Человек либо нравится мне, либо нет. Я могу определить с первого взгляда. Если уж быть до конца откровенной, это я попросила отца, чтобы он пристроил вас ко мне в партнеры. Старик не так уж плох, хотя, конечно, любит поддать. Ну и мать вполне сносная, если бы только перестала надо мной кудахтать. Но приходится держать предков в узде, довольно часто я по-настоящему их третирую, чтобы добиться того, что хочу. Что-то я разговорилась. Иногда, как начну болтать, меня не остановить, а иногда я ничего не говорю, абсолютно ничего. Мне нравится обращаться с людьми подобным образом. Я гордая. Бывало, сводила старушку Уайнрайт с ума. Она начнет читать мне лекцию, а я просто взгляну на нее и падаю в обморок.

— Это ваша директриса?

— Бывшая, — ответила девушка сухо. — Она меня вышвырнула.

— За что же?

Дорис лениво улыбнулась:

— А об этом речь пойдет, возможно, в следующей главе.

На другой день Дорис и доктор успешно провели два тура в дартс и «кольца». Родители Дорис снова присутствовали среди зрителей. Мори играл с удовольствием. Таких людей, как его партнерша, он прежде не встречал. Ему было забавно смотреть, сколько в ней предвзятости и нетерпения, как она уверена в своем привилегированном положении, хотя, по сути, оставалась заурядной, чуть ли не вульгарной особой, что сводило на нет все ее заявления. То, что он ей приглянулся, ему льстило. Совершенно очевидно, что Холбруки души не чаяли в своей доченьке, пусть даже она не платила им тем же, поэтому Мори почти не удивился, когда они поднялись и подошли к нему, донельзя довольные тройной победой, и миссис Холбрук одарила его любезнейшей улыбкой.

— Вы расшевелили нашу Дорри, — заметила она. — И сами отлично выступили.

Дорис, которая собралась уходить, ничего не сказала, но, встретившись с ним взглядом, едва заметно улыбнулась, как умела делать только она.