Изменить размер шрифта - +
В-третьих, проведение чистки, в той или иной степени, и тех звезд, которые индифферентны или излишне скромны. Это, последнее условие Общество осуществляло прямо-таки беспощадно, несмотря ни на какие звучавшие попеременно возгласы то поддержки, то протеста, фирма стремилась к тому, чтобы ни одна звезда не осталась в стороне от ее деятельности. В течение определенного отрезка времени во враждебные зоны галактики посылались бригады чистильщиков в сопровождении штурмовых колонн и осадных машин. Созвездия, одно за другим, обретали свой новый блеск. Телефон Общества со временем замолчал, однако бригады чистильщиков, не в силах остановиться, продолжали свою нескончаемую работу. До тех пор пока не осталась лишь одна звезда, где не было чистки.

Перед тем как отдать последний приказ, дирекция Общества в полном составе поднялась на крышу небоскреба (кстати, очень точное слово) и с гордостью обозрела содеянное. Для всех людей Земли это был торжественный миг причастия. И действительно: никогда еще не было такого неба. Каждая звезда со своим неописуемым свечением была как солнце. Теперь никто не задавал вопросы, как раньше, — ну, к примеру: «Как тебе кажется, вон та — оранжевая, красноватая или желтая?» Теперь цвета блистали в своей подлинной чистоте. Двойные звезды перемежали друг с другом свои лучи одного и того же цвета. Луна и Солнце затерялись среди множества звезд; сокрушенные и униженные в результате триумфальной эпопеи наших чистильщиков, они были не видны среди других звезд.

Неочищенной осталась лишь одна звезда. Это была Наусикая, известная лишь немногим ученым, — она затерялась в ложном, двадцатом измерении. Когда бригада чистильщиков и на ней закончит свою работу, небо станет абсолютно чистым. И тогда Общество победит и останется бессмертным в веках.

Приказ был отдан. Дирекция и народы взволнованно наблюдали в телескопы за этой почти невидимой звездой. Еще мгновение — и она тоже войдет в светлое сообщество своих товарищей. И небеса станут совершенством, навсегда...

И вдруг ужасный вопль, ужасный звук — как будто кто-то стеклом провел по глазному яблоку — расколол воздух, словно возник некий ужасающий Иггдрасиль. Директора Общества пали на землю, пытаясь опаленными руками хоть как-то закрыть, защитить веки и глаза; и везде по земле катались и корчились человеческие тела, пытались пробраться, проскользнуть в подвалы и погреба, в темноту; люди ослепляли сами себя ногтями, чем попало, лишь бы не смотреть, не видеть, нe видеть, не видеть...

Дело было закончено, звезда была вычищена. Но ее свет, соединившись со свечением других звезд и светил, облагодетельствованных Обществом, превысил возможности темноты и тени.

Ночь в один миг прекратила свое существование. Все стало ослепительно белым: белое пространство, белый вакуум, небо, словно ложе, укрытое белейшими простынями, — ничего кроме тотально ослепительной белизны, в которую слилось свечение отчищенных звезд.

Перед смертью один из директоров Общества сумел чуть-чуть разлепить пальцы и посмотреть меж них, он увидел абсолютно белое, ослепительно белое небо — и звезды на нем, все звезды, как черные точки. Звезды — как черные точки, и туманности — как грозовые облака. И еще небо, абсолютно белое, ослепительно белое.

 

1942

 

Перевод Ю.Шашкова

 

КРАТКИЙ КУРС ОКЕАНОГРАФИИ

 

On peut dire alors que, sur la Lune, il fait clair de Terre.

Внимательно рассматривая карту Луны, мы заметим, что ее «моря» и «реки» находятся на значительном расстоянии друг от друга; даже полностью разъединены и рассеянно увековечивают воспоминания о бывшей воде. Поэтому, наверное, учителя внушают своим раскрывшим рты от удивления ученикам, что на Луне когда-то были закрытые речные бассейны и, конечно, не было никакой системы сообщающихся сосудов.

Быстрый переход