— Не стесняешься? — удивленно спросил.

— А ты чего-то не рассмотрел? — хмыкнула та, даже заставив меня немного стушеваться.

Меня, смутиться! Да, та еще язва, но ведь права, как ни крути. За исключением того, что на ее прелести вчера внимания не обращал, не до того было. О чем ей и сказал. Ух, как она засуетилась и за ширму отпрыгнула! Оттуда что-то недовольно буркнула и попросила подать ей темно-вишневое платье, висящее в шкафу. Забавно, но с ней себя чувствую так, словно сто лет знаком. И вот когда протянул девушке платье, дверь в номер распахнулась, и кто-то с порога произнес:

— Мари, нам пришло письмо от императора!

Немая сцена! На меня смотрит невысокий худощавый мужчина с аккуратной бородкой и даже через стекла пенсне вижу, как в его глазах появляется гнев. Ну, ситуация двусмысленная, у меня в руке платье, в которое девичья ладошка вцепилась.

Глава 4

ЛЕЧЕНИЕ ЗЕЛЬЕВАРА

Глава 4. ЛЕЧЕНИЕ ЗЕЛЬЕВАРА

С языка чуть не сорвалось банальное: «Вы все не так поняли!» Тем временем, отец девушки дернулся назад, поморщился и все же вошел в номер.

— Объяснитесь, — внимательно смотря на меня, произнес Вертлугин.

— Долгая история, — хладнокровно ответил я и обратился к застывшей в ступоре Марии: — Одеваться-то собираешься? Чего словно мышка затаилась!

— Саша, ты чего творишь! — раздалось яростное шипение из-за ширмы.

Девушка выдернула платье из моей руки и судя по шуршанию стала его лихорадочно на себя напяливать. Чертыхнулась, а потом шлепнулась на пол, похоже что-то у нее пошло не так. Хм, если разобраться, то у дочери хмурого господина, стоящего напротив меня и молчащего, со вчерашнего вечера наступила черная полоса.

— Позвольте представиться, Воронов Александр Иванович, — обратился я к отцу девушки, пытаясь вспомнить его имя отчество. Увы, но не удосужился об этом у Марии узнать, поэтому обтекаемо продолжил: — Господин Вертлугин, мы все объясним, ситуация двусмысленная, но, — развел руками, — вашего благословения просить не собираюсь, ибо за рамки дозволенного мы с вашей дочерью не вышли.

— Господин Воронов? — наморщил лоб мой собеседник. — Тот самый?

— Простите? — осторожно уточнил я.

— Сын Ивана Степановича?

— Да, — коротко ответил отцу Марии, которая затаилась за ширмой, хотя уже должна была одеться.

— Мои соболезнования, — неожиданно склонил голову Вертлугин. — Родителей ваших знал и даже с вами знакомился, лет этак десять назад. Или больше? — он потер висок, а потом поморщился и продолжил: — Это не значит, что рад вас видеть в такой ситуации!

— Отец, между мной и господином Вороновым ничего не было! — выглянула из-за ширмы Мария, а потом сразу же скрылась.

Прическа у нее растрепанная, лицо испуганное, аура смущенная, а дышит так нервно, что свои слова опровергает.

— Выходи, — произнес мрачно изрек Вертлугин и с негодованием на меня посмотрел: — Не делайте из меня идиота! Нравы современной молодежи мне не по душе, но с этим ничего не поделать. Главное, чтобы последствия через энное время не проявились.

— Ты о чем? — нашла в себе смелость выйти из-за ширмы девушка.

— О животе! — рявкнул ее отец и схватившись за левую сторону груди стал оседать.

Вот черт! Еще не хватало, довели старика до приступа! Хотя, тут и у здорового папаши сердце бы сбой дало, если он свою любимую дочурку застал в такой ситуации. И ведь Мария уже не ребенок и не подросток, хотя с последним ее легко спутать.