— Постараюсь, — буркнул владелец ломбарда.

По моим рисункам пробежали искры, а потом возникло свечение, меня цвет с прозрачного на черный. Пока все неплохо, связка заклинаний активна и осталось начать процесс заживления очагов язв. Зарубцевавшиеся места будут отделены от стенок желудка и их выведу через поры кожи, устроив одновременное промывание принесенной водой.

— Натали, поднеси кастрюлю, — велел я девушке.

Честно говоря, это необязательное действо, водные каналы и так способен запустить, но хочу, чтобы баронесса приняла непосредственное участие в лечении. Тогда у нее не получится отказаться от денег.

— Так нормально? — уточнила девушка, держа посудину в нескольких сантиметрах от рун.

— Чуть в сторону, — указал ей, а сам начал процесс излечения.

Прохор не сдержал удивленного возгласа, кастрюля в руках Натали дернулась, даже Моисей и тот уважительно крякнул. Руны продолжают светиться и в центр одной потекла вода в этаком жгуте. Через, примерно, минуту, из второго символа вышел такой же жгут, но вот вода в нем черного цвета. На лбу у меня пот выступил, ладони держу над грудью и животом больного, а сам молюсь, чтобы хватило запаса магии.

— Еще минуту, — процедил сквозь зубы, когда входящий и выходящий поток воды оказался одинаково прозрачным.

Натали с трудом удерживает кастрюлю. Девушка напрягает все силы, но тоже держится. Сворачиваю заклинания, гашу одну руну за другой, диагностирую больного, а потом устало произношу, каким-то осипшим голосом:

— Вот и все, теперь вы избавились от недуга, но следить за здоровьем не забывайте. Что-то беспокоит?

— Тяжесть, колики и боль как рукой сняло! — довольно произнес владелец кабинета, неподвижно лежащий и боявшийся пошевелиться. — Но кожа горит и чешется.

— Пройдет, — успокоил я его.

— А волосы?

— Должны отрасти, — не очень-то уверенно ответил.

Если не изменяет память, то одна из любовниц жаловалась, что на такую процедуру приходится ходить раз в полгода.

— Могу встать? — поинтересовался Моисей и когда я отошел от диванчика и кивнул, то он резко поднялся, широко улыбнулся и велел Прохору: — Неси сухое вино прошлогоднего урожая.

— Господин, но вы же запретили эту кислятины вам подавать, от одного фужера вас скручивало, — буркнул громила, являющийся не только охранником, а еще этаким мальчиком на побегушках.

— Ступай, мне еще с господами предстоит рассчитаться, — велел слуге хозяин ломбарда и стал надевать рубаху. — И это во мне находилось? — задал он вопрос, рассматривая во что превратилась вода.

— Да, — коротко ответил и посмотрел на тяжело дышащую девушку: — Ты как? Сильно устала?

— Непривычно, — ответила та и отвела взгляд.

Что-то мне настрой баронессы не понравился, но с ней потом поговорим, без посторонних ушей. Хозяин же ломбарда начал беседу, что такой дар, которым владею, не следует зарывать в землю. При определенных условиях он готов помочь с клиентами и даже согласен выделить некие средства, для рекламной компании. Ну, при условии, что подтвердится его избавление от недуга. Кстати, именно поэтому он послал за вином, как я догадался. Прохор притащил запечатанную бутылку, а когда ее Моисей откупорил и в бокал налил, то в кабинете поплыл кислый аромат.

— Сейчас и проверим, раньше меня от одного глотка скручивало, — произнес владелец ломбарда. — Ну, ваше здоровье, господин Воронов, — он отсалютовал мне бокалом и медленно стал пить. — Уф, ну и кислятина! — сморщился и провел рукавом по губам. — Как ни печально, но его следует в помойку вылить. А вот боли нет, только послевкусие отвратное! — он достал из кармана бумажник, подумал и отсчитал двадцать рублей, после чего протянул мне: — Даже если на сутки избавлюсь от болезни и нормально поем, то это уже достижение.