— Я врачеватель, иду! — крикнул в ответ и вышел из купе.

Жаль, что нельзя варево зельевара выпить, подозреваю, силы потребуются. Из покореженного вагона выбрался и огляделся. Люди истерят, большинство снуют туда-сюда, причитают и руки заламывают. Есть и те, кто на траве лежит и стонет. Когда их успели вытащить?

— Лоб в лоб столкнули, направленным взрывом! — услышал чей-то взволнованный голос.

Оглянулся и увидел, как подросток лет тринадцати, захлебываясь от восторга, рассказывает подробности пожилой тетке.

— Ба, вот те крест! — пацан перекрестился. — Паровозы в лепешку! Несколько военным руки и ноги оторвало. В том поезде какая-то важная шишка ехала.

— Неужто император? — схватилась за левую сторону груди женщина.

— Не, поезд не его, — авторитетно заявил пацан.

Я не стал вникать, обратил внимание на молодую женщину, в истерике склонившуюся над телом мальчика лет семи, одетого в матросский комбинезон.

— Что тут у нас? — подошел к рыдающей матери.

Она на меня безумными глазами посмотрела и продолжила гладить ребенка по голове.

Короткое диагностическое сканирование. Пацаненок жив, но получил множественные ушибы, перелом ребра в грудной клетке, а еще разрыв селезенки. Кровотечения почти нет и это радует, но оно грозит начаться. Другой вопрос, почему ребенок без сознания? Похоже болевой шок. Ну, это не так страшно.

— Подвинься, — рыкнул на мамашу и отодвинул ее в сторону.

Пуговички мелкие, петельки тугие, но справился, оголил грудную клетку ребенка и спросил:

— Как его зовут?

— Петенька, — с надеждой наблюдая за моими действиями сказала молодая мамаша. — Вы ему поможете?

— Надо же, тезка моему недавнему пациенту, — хмыкнул я, на коже Пети ногтем выводя руну восстановления. — Сейчас очнется, все обойдется, но пару дней пусть отлежится. Синяки не уберу, ребро сращу, все заживет, — быстро ответил и послал короткое заклинание.

Руна чуть вспыхнула и погасла. Ребро встало на место, разрывы на селезенке стянулись. Организм молодой, сам теперь справится, если не получит еще травм. Дар у пацана имеется, но очень слабый, он ему вряд ли поможет.

— Все, — резюмировал я и сразу же Петя открыл глаза, глубоко вздохнул и захныкал:

— Больно, мама, в груди болит и еще голова.

— Ты уже взрослый, не ной, — погрозил ему пальцем и посмотрел на женщину, у которой руки затряслись, а из глаз полились слезы: — Саму что-то беспокоит?

Та не ответила, к груди сынишки прильнула. Пришлось на нее диагностический посыл потратить. Ей повезло, мелкие порезы не в счет. А вот раздавшийся в отдалении стон заставил меня дернуться в ту сторону. Перелом руки и ключицы у деда. Заживет и так, только его предупредил, чтобы не вздумал пытаться нагружать поврежденную конечность. Нет, мог бы залечить, да рядом молодой парень свернулся калачиком и истекал кровью. Ему осколок металла впился в живот. Потом помог пожилой даме. С прискорбием констатировал смерть молодой девушки. Уже ничего не мог поделать с представительным господином, которому пробил сердце осколок деревянного поручня. Похоже, он в момент катастрофы находился в коридоре вагона. Не вглядываюсь в лица и даже не обращаю внимания кто передо мной, только повреждения. Перебита артерия — соединить; открытые переломы — вправить и посыл сращивания направить. Кстати, большинство травм связаны с порезами, ушибами и переломами. Пара человек получили ожоги, у нескольких оказались оторваны конечности. Последним не помог, умерли до моего прихода от большой кровопотери. А ведь могли спастись, если бы им жгуты наложили.

— Коллега, — окликнул меня пожилой господин с бородкой и пенсне, — я на нуле, но пострадавших осталось не так много.