— И которое из ваших качеств прельстило Ольгу? — поинтересовался я.

— Не знаю, — ответил Горовец, утомленно откидываясь в кресле. — Не спрашивал. Как видите, я не скрываю того, что люблю женщин, и женщины отвечают мне взаимностью. Простите, но Ольга была в моей жизни всего лишь эпизодом.

— Вы часто бывали у нее дома?

— Никогда не бывал. Только подвозил до подъезда. Она же в коммуналке жила, у нее соседи, кажется, были какие-то склочные.

— Она не говорила подробней, что за склоки?

— Говорила, да я слушал вполуха. Меня, знаете ли, это мало интересовало. Что-то там у них было с обменом. А, вспомнил! Раньше в квартире жила еще одна старушка, потом она умерла, и эти ее соседи забрали себе вторую комнату. И как только все оформили, сразу стали предлагать Ольге разъехаться. Но квартирка-то у них маленькая, и однокомнатную для Ольги предлагали только где-то у черта на куличках. Она отказывалась, они ей сначала деньги предлагали, потом скандалить начали, третировали ее как-то. В подробности я не вникал. Предложил один раз помочь, если надо, подключить кое-какие связи в исполкоме, в милиции. — Он приумолк, вскользь глянув, какое впечатление производят на меня его слова.

Но я хранил непроницаемый вид.

— И что же она ответила?

— Сказала, не надо. Пообещала, что сама с ними разберется.

— Каким образом?

— Не знаю, — ответил Горовец, подумав. — Не спрашивал.

— Она знакомила вас с какими-нибудь друзьями?

— Нет, мы больше к моим ходили.

— Может быть, рассказывала о ком-то?

— Может быть. Но я не помню. Все они любят рассказывать… Особенно по утрам… Я же вам сказал, это было не больше, чем эпизодом.

Он нетерпеливо схватился за подлокотники кресла, давая мне понять, что разговор подошел к концу. Но я еще задал не все свои вопросы.

— А вы не знаете, после вас у нее кто-нибудь появился?

— Понятия не имею! — решительно ответил он, но мне показалось, в глазах его что-то мелькнуло.

— Скажите, Виктор Сергеевич, а о ком она могла писать в этой своей юмористической повести? «Дневник женщины», кажется. Вы о нем слышали?

— Слышал, — ответил Горовец нехотя. — Да только она ведь его читать никому не давала, одни разговоры вокруг. Я всегда считал, что это очередной ее фокус.

— Очередной? — переспросил я. — А какие были перед ним?

— Не знаю! — неожиданно зло воскликнул он. — Что вы к словам придираетесь? — Но тут же взял себя в руки и продолжал спокойней: — Это просто выражение такое. Я вам сказал: больше ничего не знаю. Что мог, то рассказал. А теперь простите, мне тоже нужно работать.

На этот раз он действительно встал, но я остался сидеть на месте.

— У меня к вам, Виктор Сергеевич, есть еще один вопрос.

— Если один, то давайте, — согласился он и демонстративно взглянул на часы.

— Только один, — подтвердил я. — Расскажите, пожалуйста, что вы делали в воскресенье, начиная с часов шестнадцати.

Горовец с размаху упал обратно в кресло.

— О-о, — протянул он, — это уже серьезно.