У меня, однако, не возникло никакого желания умалять северинские достижения: сегодня их набралось у нас так немного. В крайнем случае это подстегнуло во мне угасший было к вечеру здоровый дух соревнования, и я предложил:

— Не желаешь ли в таком разе пойти познакомиться еще с одной дамой?

— О! — обрадовался Северин. — В тебе проснулся мужчина?

— Когда ты ее увидишь, — пообещал я, — ты поймешь, что во мне проснулся лев.

В своем маленьком кабинете без окон заведующая покупкой Лия Семеновна Штоклова производила еще более внушительное впечатление, чем в торговом зале. В обрамлении штабелей только что купленных книг она восседала за столом, занимая почти все оставшееся пространство.

— Извините, — сказала она мне, возвращая наши удостоверения. Впрочем, смущения никакого на ее круглом лице не было. — Сами видите: воюем…

— Вот-вот, — подхватил Северин. — Мы и хотим вам помочь. Скажите, вы их всех, перекупщиков этих, по именам знаете?

Штоклова иронически усмехнулась и покачала головой:

— Не надо, ребята, делать из меня дурочку. Слава Богу, двадцать пять лет книгами торгую. И ни разу не видела, чтобы уголовный розыск помогал мне со спекулянтами бороться. Говорите прямо, чего надо.

Мы с Севериным переглянулись, я чуть заметно пожал плечами, дескать, я не против, решай сам, и Стас сказал в лоб:

— Алик по кличке Лошадь, Сережа по кличке Джим.

— По кличкам точно не знаю. По крайней мере, этих. В лицо-то все они мне известны, наверняка тут крутятся. По именам… Алик? Сережа? Если в вы фамилию дали, можно было бы по квитанциям посмотреть. Там и адрес есть, и все паспортные данные…

— А имя-отчество в квитанциях фиксируется? — наудачу спросил я.

— Только инициалы… Но вот что, если вам так нужно, могу к завтрашнему дню поспрашивать кое у кого. Оставьте телефон.

— Только у нас просьба, никому… — понизив голос, доверительно начал Северин, но она остановила его:

— Ладно, знаю, не первый день замужем, как говорится… — И добавила усмехнувшись: — Что-то в последнее время всех наша букторговля заинтересовала…

— Кого еще? — автоматически, скорее по профессиональной привычке никакую информацию не оставлять в незаконченном виде спросил я, протягивая ей бумажку с телефоном.

— Из газеты, теперь вот вы…

Мы со Стасом замерли. Первым открыл рот Северин.

— А, — произнес он небрежно. — Троепольская, наверное. Да?

— Фамилию не помню, помню только, что молоденькая.

Я вдруг решил, что зря мы действительно играем в игры с этой немолодой, видавшей всякое женщиной, и вытащил из кармана фотокарточку Ольги.

— Она, — сказала Штоклова.

— Что ее интересовало?

— Да вот тоже расспрашивала, как мы боремся с перекупщиками. А как мы боремся? Да никак! Гоняем, а толку мало. Ну милицию вызовешь, заберут иного, совсем обнаглевшего, подержат час да отпустят. За нарушение правил торговли, сами знаете, штраф великий — один рубль. А на спекуляции их не поймаешь, они купят тут, а продадут-то совсем в другом месте. Только и берем голосом, гласностью, как теперь говорят…

— Про кого-нибудь конкретно она расспрашивала?

— Нет. Вот книги ее какие-то интересовали. Из тех, что у нас наверху лежат. Спрашивала, можно ли выяснить, кто их сдал. Я ей объяснила, что в принципе можно, если квитанции поднять. Но мы все квитанции свозим в Мосбуккнигу, я ей адрес дала и с тех пор больше ее не видела.