— Хоро-ош, — скептически протянул Игорь, отрезая две карточки. — Что они там тебя — под дулом револьвера фотографировали?

Северина я обнаружил в отделе технической литературы. Он углубленно изучал «Основы агрохимии».

— Топай полегоньку через служебный вход к машине, — тихо сказал он мне, не отрываясь от своего увлекательного чтения. — Там встретимся.

На этот раз Стас, слава Богу, спрятал машину в тень, хотя, вероятно, им руководили отнюдь не соображения моего удобства.

— В диспетчерской нет — выходной, — с ходу начал он, едва мы залезли внутрь, — дома тоже никто не берет трубку.

Очень может быть, что болтается тут. Но вот беда, в лицо мы его не знаем. Какие будут предложения? Я пожал плечами.

— Пойду опять толкаться возле покупки, что же еще? Авось сойду там теперь за своего.

— Мудро, — одобрил Северин. — У меня возникла та же идея… час назад. Поэтому я тут для тебя кое-что организовал.

Он полез под сиденье и вытащил оттуда красивую, всю в заклепках, нашлепках, «молниях» и карманчиках спортивную сумку. Со словами «будешь у нас, Шурик, не хуже других» расстегнул ее и стал извлекать одну за другой старинные книжки в роскошных кожаных переплетах.

— Ты где это все взял? — ахнул я.

— Можешь быть спокоен, не украл, — отвечал Северин. — Помнишь пианисточку, к которой я Комковского посылал? У нее папаша — профессор консерватории в четвертом поколении. Хорош бы я был — звонить туда по твоему совету! — добавил он саркастически.

— Когда ж ты успел? — поразился я.

— Вчера вечером. Позвонил, а она меня домой пригласила. Ну с папашей мы сразу сошлись — душа в душу. Он только одного не любит: про музыку говорить. Так это и я не люблю.

— Тебя там не женят? — спросил я подозрительно.

— Ты что? — обиделся за новых знакомых Северин. — Интеллигентные люди! Да и потом, нужен я им… со своей специальностью…

— Книжек тебе, во всяком случае, отвалили по-родственному, — заметил я с легкой завистью. Как это у Северина получается, что его с первой минуты начинают любить все: от домработниц до профессоров консерватории. Не говоря уж про пианисток. — Тут небось на тысячу рублей.

— На тысячу не на тысячу, — сказал Северин, — а постарайся не потерять.

Я ему хотел расписку написать, так мы чуть не поссорились. Почти что семейный был скандал.

Я упаковал книги обратно и собрался вылезать из машины.

— За мной не смотри, — напутствовал меня Стас. — Я буду все время в поле зрения. Если найдешь Джима, постарайся отвести его зачем-нибудь в сторону и перевесь сумку с правого плеча на левое.

Мне повезло. Видимо, по раннему времени большого потока сдающих еще не было, поэтому товароведы и перекупщики — все томились бездельем. Я издалека приметил своего горбато-носатого приятеля, но подходить не стал, сразу направился к покупке и начал быстро выкладывать книги на стол.

Мой неожиданный рейд по тылам достиг цели: никто из коршунов не успел на меня спикировать, перехватить по дороге, и теперь они барражировали на расстоянии, бросая на меня и на мои книги плотоядные взгляды. Впрочем, по тому, как вспыхнули и округлились глаза у двух товароведов, я понял, что Северин, видимо, хорошо объяснил своему музыкальному профессору задачу, а тот жаться не стал — выдал самое лучшее. Я и сам только теперь рассмотрел книги как следует. Почти все это были исторические сочинения. Три тома некоего А.