— Стоп! — с сосредоточенным видом сказал вдруг до сих пор молчавший Балакин. — Все понимаю, кроме одного: как она попала в свою квартиру, если ключи остались в сумке?

Я замер как громом пораженный. Что ж получается, вся моя шикарная версия летит к чертям?

— Разрешите, Константин Петрович? — в полной тишине спросил Северин, протягивая руку к телефону. Он набрал номер и, дождавшись, когда подойдут, сказал солидно: — Здравствуйте, Нина Ефимовна, узнали? Один вопрос… Нет, можно прямо по телефону. У Троепольской были запасные ключи от квартиры и комнаты? Ага! И где же она их держала? — Он покивал, слушая, что отвечает Лангуева, которую в отличие от Овсова не задержали, а оставили дома под подпиской. — Все, спасибо.

Стас положил трубку на место и сообщил:

— В соседнем доме есть у нее знакомая семья стариков, она им носит иногда продукты. Там запасные ключи. — И, ткнув меня весело кулаком в бок, добавил негромко: — Вот так-то, парниша!

Комаров глядел на меня, задумчиво поджав губы.

— Так ты считаешь… — начал он.

И тут я совершил не совсем тактичный поступок: перебил начальника. Но не мог же я, в самом деле, допустить, чтобы с меня облетели все мои лавры! И сказал:

— Да, Константин Петрович, не исключено. Если Троепольскую действительно увезли куда-то насильно, то очень может быть, что в качестве Шу-шу.

22

На моем столе лежала записка:

«Мальчики! Я срочно уехал в командировку в Сухуми. Будьте паиньками, привезу вам черешни. Цветочек поливайте! Обнимаю.

Ком.»

— Везет некоторым, — не скрывая зависти, проворчал Северин.

Балакин молча выкладывал из портфеля один за другим три пухлых тома уголовного дела Данилевского и компании. Набычившись, с откровенной неприязнью Стас смотрел, как растет эта кучка. Я рассмеялся, потому что вдруг вспомнил, как однажды на юрфаке перед экзаменом по литературе мы с ним пришли в библиотеку и он вот так же с неодобрительным изумлением остановился перед полками с собраниями сочинений классиков: «Это что, все надо прочитать?»

— Чего ты смеешься? — кисло спросил он теперь. — Между прочим, тебе через час надо представить Комарову план, как ты собираешься изловить этого типа.

— План-то мы представим, — резонно заметил Балакин, открывая оглавление первого тома. — Беда в том, что нам же его потом и выполнять…

В конце концов на совещании у Комарова были определены три основных направления работы. Первое — Данилевский, предполагаемый убийца. Все единодушно согласились на том, что он наверняка должен был знать, у кого Шу-шу хочет украсть наркотики. Тем более, что задержать его, вооруженного и особо опасного преступника, оставалось нашей первоочередной задачей.

Второе — непосредственно сам «старик». К. сожалению, выходить на него через связи Шу-шу мы не решились. И дело даже не в том, что это большая и кропотливая работа, на которую катастрофически не хватает времени. А в том, что вести ее пришлось бы вслепую, не зная толком, о ком мы расспрашиваем. И очень вероятно, что «старик» прознал бы, что мы им интересуемся раньше, чем мы выясним, кто он такой.

Поэтому Комаров решил, несмотря на выходной, завтра с утра запрячь в это дело ребят из аналитического отдела. Они должны были просмотреть все свои анналы и выбрать среди преступного мира и близких к нему людей наиболее подходящие под наши данные кандидатуры. Правда, сами эти данные были, прямо скажем, хиловаты.