Савелий Петрович перевел дух, тяжело прокашлялся.

— В шестидесятые он переквалифицировался после отсидки. Потянуло денежками с Кавказа — там левые «цеха» стали образовываться. Масло первым скумекал — организовал доставку товара в Москву, в Ленинград, нашел оптовых покупателей. Греб денежки ни на чем: на транспортировке. А уж в семидесятые, после третьего срока, он совсем прибыльным делом занялся: нашел гравера-самоучку, виртуоза, между прочим, золотые руки — и стали они бланки дипломов изготовлять. В то время все в командиры производства кинулись — в командирах-то жилось получше, поближе к кормушкам. Да вот беда — к самым лучшим кормушкам без диплома не пущали. А тут как раз Масло и выскочил: вот тебе бланк, вот тебе печать. Вписывай фамилию и будешь хошь инженером, хошь юристом, хошь врачом. Эхе-хе, — досадливо закряхтел Конин. — Наделал он бед, сволочь, небось до сих пор бродят по. свету его «выпускнички». А по закону больше пяти лет ему не полагалось.

— Савелий Петрович, — осмелился я перебить, — а почему ж он все-таки каждый раз попадался?

— Хороший вопрос, — похвалил иронически Конин. — А мы что ж, по-твоему, без дела сидели? Ты вот сам знаешь хоть одного делового, который в таком возрасте ни разу бы не сидел?

Я был вынужден признать, что нет, не знаю.

— То-то, — довольно хмыкнул он. — Но в случае с Маслаковым еще один аспект имеется… — Конин замолчал, задумавшись. Я терпеливо ждал. — Понимаешь ли, я считаю, биография каждого человека в его характере. А характер у Масла… Не сахар! — Савелий Петрович жиденько посмеялся собственному нехитрому каламбуру. — Вот как бы тебе это получше объяснить? — Не терпел он никогда рядом с собой умных людей! Всегда он искал только исполнителей, которым что скажешь, то они и делают, а своих мозгов маловато. И ведь каждый раз, почитай, горел он на своих дураках-подельщиках, а ничему это его не научило! Смотри: шпана, с которой он домушничал, влезла раз в квартиру, а там люди. Им бы бежать, дурням, а они все равно лезут. Во-первых, уже не кража получается, а грабеж, во-вторых, тем же вечером накрыли их на вокзале по приметам. А с левым кавказским товаром как вышло? Совсем глупо! Два дурака, которых он нанял возить, напились в ресторане, стали деньгами швыряться. Ну взяли их на заметку… И даже гравер-золотые руки его подвел. Мало ему дипломов показалось — изготовил клише облигации трехпроцентного займа. Отпечатал на пробу одну штуку — и тут же попался.

Конин помолчал немного и спросил:

— Уж не знаю, помог я тебе или нет?

— Помогли, Савелий Петрович! — с воодушевлением ответил я.

— Не знаю, в чем он сейчас провинился, — продолжал Конин со вздохом, — но могу более или менее предположить. Что сейчас «в моде»? За что деньги платят? Видео? Наркотики? Порнография?

Будь я министром внутренних дел, думал я, прощаясь со стариком, я бы опытных ветеранов оставлял при уголовном розыске хотя бы консультантами. Ведь вот какая несправедливость: Конин в отставке, а Масло — нет! И нам приходится открывать Америку…

Потом я занялся добыванием сведений о Геннадии Фатееве. Их оказалось немного. Он действительно бывший футболист, играл когда-то в высшей лиге. Дальше обычная история — стал выходить в тираж, попивать, пару раз задерживался за хулиганку, но дело заминали, учитывая спортивные заслуги. А однажды кто-то из деловых центровых предложил ему за тысячу рублей получить крупную сумму с должника-неплательщика. В результате вышла некрасивая история, квалифицируемая в законе как грабеж, к тому же с телесными повреждениями. Отсидев свое, Фатеев, видно, и прибился теперь к Маслакову.