Он поднялся, подошел к подоконнику, проверил вкладыши — не подсунул ли я ему «куклу», убедился, что все в порядке, и с неохотой согласился:

— Делать нечего.

— Тогда выходим по одному, — предложил я. — Я замыкающий.

Баскетболист и интеллигент с бесстрастными рожами наблюдали, как мы залезаем в машину. Дисциплинка у них. Я посадил Марину за руль, а сам устроился сзади рядом с Лериком и сказал:

— Поехали с Богом.

Вокруг сгущались сумерки. Марина ехала медленно и неуверенно. Когда добрались до поворота на шоссе, я попросил ее остановиться. А Лерику предложил:

— Выметайся!

На этот раз он подчинился с явным удовольствием и даже дал добрый совет:

— Между прочим, скоро восемь. Глобус тебя не дождался и сейчас наверняка дует сюда. Езжайте скорее, а то как бы вам не встретиться…

Он повернулся и растаял в полутьме. Марина перебралась на пассажирское кресло, я сел на водительское и скомандовал:

— Пристегнись, подруга, он прав, надо ехать быстро. И «Жорж» рванулся с места во всю мощь своего итальянского мотора.

— Где-то я видела этого с усами, — задумчиво сказала Марина.

— Объяснить тебе, где? — засмеялся я, притормаживая на крутом повороте, о котором предупреждал Лерик по пути туда. Но «Жорж» тормозить не желал.

Я еще и еще раз надавил на педаль тормоза, с леденящим ужасом чувствуя, как она проваливается под моей ногой. В последний момент я успел врубить первую передачу и дернуть ручник, но это уже почти ничего не решало. На нас неслась темная масса кустов. На скорости километров девяносто с диким воем и визгом «Жоржа» занесло боком, он перелетел через кювет, опрокинулся и врезался в дерево.

Во внезапно наступившей тишине я обнаружил, что жив и вишу на ремне вверх ногами. Рядом шевелилась и охала Марина.

Кое-как мы выбрались наружу и сейчас же провалились по щиколотку в какое-то чавкающее болото.

— Руки-ноги целы? — спросил я.

— По крайней мере, на месте, — ответила Марина.

Я нырнул обратно в машину, открыл «бардачок» и нашарил в нем фонарик. К моему удивлению, он работал. В его свете я оглядел Марину. Кроме длинной царапины через всю щеку, других внешних повреждений не было видно. Дешево отделались! После этого я перевел луч на машину, вернее, на ее беспомощно поднятые вверх передние колеса. И увидел то, что ожидал: тормозные шланги были надрезаны, вся жидкость ушла из них.

«Молодец», — подумал я про Лерика. Неужели это не экспромт, а домашняя заготовка, обговоренный вариант? Похоже. Как это он сказал худому интеллигенту: «Мы — их — отпускаем!» И тот сразу сообразил, что нужно делать. Предусмотрели и обсудили ситуацию, которая сложится, если нас (или меня одного) придется по каким-то причинам отпустить. Так сказать, запасный выход. «Езжайте скорее», — посоветовал мне друг детства.

Да что ж они, правда, не делают ошибок?! Что ж мне, никогда Лерика не переиграть?! Кодла всегда сильнее?! Я разозлился до дрожи в руках, глядя на останки своего «Жоржа», а тут еще Марина стала выбираться на дорогу.

— Назад! — заорал я не своим голосом. Она удивленно обернулась:

— Ты что? Надо поймать попутку.

— Назад иди, — сказал я спокойней. — А то, если будешь торчать на дороге, такая попутка может остановиться…

— Куда же нам? — спросила она с испугом.

— В лес, — ответил я.

Мы брели по этому лесу уже больше часа. Нас исполосовали ветки, в ботинках хлюпало, я распорол бок о какой-то сук, а Марина ныла, что у нее болит нога и плечо.