Епифанов с Кантария коротко переглянулись. А я догадался, что своим неожиданным заявлением Каличава, как видно, поломал сотрудникам милиции «домашнюю заготовку». И сейчас Епифанову, наверное, придется на ходу придумывать новое начало для беседы.

— Ну, раз ждал… — раздумчиво проговорил Никита. — Раз готовился… То давай начинай первым, рассказывай.

— Что рассказывать? — удивленно поднял брови хозяин.

— А вот хоть про то расскажи, почему ты знал, что мы к тебе приедем, — напористо включился Кантария.

Каличава вздохнул и с простодушным видом развел руками.

— Известно всем: дерево держится корнями, а человек — родственниками. Нугзар Квициния двоюродным братом мне приходился, а как не стало его, я у мальчика вместо отца был. Вот и подумал: как можете вы не заехать ко мне, не спросить про Зазу — чем жил, чем дышал?

Говорил он вроде серьезно, а смотрел с хитрым прищуром, как бы приглашая поиграть в некую игру. И Епифанов, похоже, правила принял, уселся поудобней, спросил:

— Ну и чем?

— Хороший был парень, — ответил Каличава, возводя очи горе, — но беспутный. Сколько раз я ему говорил: брось это «зари», не доведет тебя игра до добра. Нет, не послушал он меня…

— Всё? — выдержав паузу, холодно осведомился Епифанов.

— Всё, — с тем же хитрым прищуром ответил Каличава.

— И ты думал всерьез — бух, бух, — что мы за этим к тебе приедем, да еще Котэ с собой возьмем? — возмущенно вскричал Кантария.

Но Епифанов досадливо остановил его:

— Погоди, Нестор. Все он прекрасно понимает. — И вдруг заговорил несвойственным ему скучным голосом: — Гражданин Каличава, вы подтверждаете свое вчерашнее заявление, что, если органы милиции не найдут убийцу, вы сделаете это сами, чтобы отомстить за своего родственника Зазу Квициния?

— Я? Какое заявление? Где? Кому? — замахал руками Каличава, а в глазах его сверкала откровенная издевка.

— У вас так, кажется, говорят: репейник растет на скале, а слух на площади, — продолжал спокойно Епифанов. — Хорошее место выбрали вы, гражданин Каличава, для своего заявления — колхозный рынок, мясные ряды. Сегодня о нем уже половина города знает.

— Зачем тебе это понадобилось? — сурово спросил Кантария.

Но Епифанов издевательски-вежливо продолжал, не дожидаясь ответа:

— Если бы вам, гражданин Каличава, и впрямь пришла в голову безумная идея кому-то мстить, то, думаю, вы бы о ней на каждом углу не кричали. Но если, гражданин Каличава, вам что-нибудь известно про убийцу Квициния, а вы молчите, предполагая использовать это в своих целях — например для шантажа, то вы ведь законы не хуже нас знаете. Мы свое образование пять лет получали, а вы, если память мне не изменяет, все двенадцать, а? Ну а если, гражданин Каличава, вы просто-напросто решили на этой печальной истории авторитет себе заработать среди определенной части населения, и особенно молодежи, то должен предупредить, что мы этот авторитет постараемся в два счета развеять. Как опять же у вас говорят: куда бы лиса ни шла — хвост за нею.

Епифанов поднялся во весь свой огромный рост, расправил богатырские плечи и посмотрел на Каличаву презрительно.

— Ишь абрек нашелся!

Каличава тоже вскочил, тонкие губы его ходили ходуном, от бешенства побелел кончик носа. Видно было, что теперь слова Епифанова задели его по-настоящему.

— Посмотрим, посмотрим, гражданин начальник, — забормотал он лихорадочно и вдруг закричал: — У нас еще так говорят — змею рукою глупца ловят!

Когда мы сели в машину, я спросил Епифанова, что это за «дешевый авторитет», про который он говорил.