— Оттуда?

И когда Мукасей молча кивнул, достал из-под лавки припрятанную бутылку, а из сумки еще один стаканчик.

— Выпьешь со мной?

Они выпили, подполковник вздохнул и ни к селу ни к городу сказал:

— Да, такие дела. А я под Ельней, перед первым боем, два дня ничего не ел. Бойся, если в живот ранят, будет перитонит. А ранило-то меня в ноги…

Уже в темноте Мукасей с Алисой возвращались домой. Алиса была оживлена, смеялась, нежно прижималась к брату. Он открыл дверь ключом и замер на пороге. В квартире кто-то был. В родительской комнате горел свет, играла музыка.

— Погоди, — озабоченно нахмурившись, сказала Алиса брату и устремилась туда. Он за ней. Алиса попыталась было прикрыть за собой дверь, но Мукасей не дал, и взору его предстала такая картина.

Две худые полуодетые девицы валяются на грязном ковре возле тахты, на которой ничком, свесив вниз голову и руки, лежит совершенно голый парень. В бесчувственных пальцах у него зажата папироса. На полу между девицами чайник, стаканы с мутной жидкостью. Пепельница, полная окурков. Дым клубами. И запах… Всякому, кто побывал на Востоке, знаком этот запах…

В следующую секунду Алиса буквально вытолкнула его из комнаты и приперла спиной дверь.

— Валечка, погоди, умоляю, только ничего не говори, — судорожно бормотала она, хватая Мукасея за руки и толкая его прочь от двери, в сторону кухни. — Я сейчас все объясню, ты просто ничего не понимаешь… — Было ясно видно, как она отчаянно пытается сочинить что-нибудь поправдоподобней. — Это моя подруга с братом и… и еще одна девочка. Они мои друзья, друзья, разве непонятно? Мне было так одиноко, ну и… у нее есть ключ, но я его заберу. Теперь заберу, хорошо?

Она втащила его наконец в кухню, и тут он сбросил с себя ее руки:

— Вот что, Алиса. Ты дурака из меня не делай. Чтоб через полминуты их здесь не было. А потом поговорим.

Алиса вышла, прикрыв плотно дверь. Но все равно из коридора до Мукасея доносились какие-то приглушенные вскрики, бормотание, совершенно неуместные сейчас, казалось, дурацкие смешки. Пока за гостями не щелкнул входной замок, он по-новому оглядывал следы варварства вокруг. Прошелся по кухне, остановился перед окном. В мутном, давно не мытом стекле отразилась его насупленная физиономия. Сзади скрипнула дверь, из коридора с видом нашкодившей школьницы скользнула Алиса, неясным видением возникла в оконном проеме.

— Ответь только на один вопрос, — не оборачиваясь, сказал Мукасей. — Давно?

— Что «давно»? — невинно удивилась она.

Мукасей сжал зубы, ухватился за ручки окна, что есть силы рванул створки. Мутные отражения пропали с дребезгом, он с жадностью полной грудью глотнул свежего воздуха. Подышал немного, стараясь заставить себя успокоиться. Медленно повернулся.

— Пойми, Алиса, — сдерживаясь, неестественно ровным голосом заговорил бы, — это можно вылечить. Главное — захватить вовремя. Пойми, я тебя сейчас ни в чем не обвиняю. Я только хочу, чтобы моя единственная сестра была жива и здорова. И запомни, я сделаю для этого все. Все, поняла? Сестры-наркоманки у меня не будет.

— Наркоманки? — Она взмахнула ресницами. — Вон ты о чем! Какой глупенький, сейчас многие это курят! Подумаешь, косячок ребята забили — так уже сразу наркоманка…

Кровь бросилась Мукасею в лицо, он схватился за спинку стула, чтобы не ударить ее. Постоял секунду, тяжело глядя на сестру в упор (она в испуге съежилась), отбросил стул, выскочил из кухни и вернулся обратно с чайником, забытым гостями на полу в родительской комнате.

— Что здесь? — спросил он, срывая крышку, расплескивая коричневую жидкость.