— Но ты, без сомнения, приехал на его поминки из уважения, — произнес Тадх. Любой бы сказал, что это правильный поступок, пусть и необычный для англичанина. — Ты не против того, чтобы я узнал твое имя? Я Тадх О’Бирн, — любезно сообщил он.

Ну почему, пытался понять Пинчер, все эти ирландцы должны носить столь варварские имена? Того, как это звучало для него — Тиг О’Бирн рядом с ним, покойный Турлок О’Бирн внизу, — уже было более чем достаточно, но то, как они сами это произносили — Тадх и Тоирдхилбхак, — превосходило всё разумное. Пинчер мысленно проклял всех этих людей. Он не имел никакого желания беседовать с Тадхом, но, с другой стороны, если он откажется ответить, это может вызвать у существа ярость.

— Я доктор Симеон Пинчер из Тринити-колледжа в Дублине, — неохотно сообщил он.

— Из Тринити-колледжа? — Значит, это был англичанин и еретик. Но все равно ученый, наверное. — Осмелюсь предположить, что ты учил латынь и греческий, так?

— Я читаю лекции на греческом по логике и теологии, — холодно произнес Пинчер. — И проповедую в соборе Христа. И я член колледжа Эммануэль в Кембридже.

Пинчер надеялся, что этот впечатляющий перечень заставит неожиданного гостя замолчать.

Тадх, возможно, и не слишком привык общаться с англичанами и еретиками, но, конечно, был поражен. Это ведь был джентльмен и ученый, знающий человек, который проделал длинный путь из Дублина, чтобы выказать уважение к вождю О’Бирну. Да, с ним следовало быть учтивым. Некоторое время Тадх лежал молча, гадая, что он мог бы сказать столь выдающейся личности. И тут ему на ум пришла одна мысль. Важный человек делил с ним постель и, без сомнения, воображал, что он, Тадх О’Бирн, личность малозначащая. И Тадх был просто обязан объяснить незнакомцу, что и он тоже не последний в своем клане. Конечно, не такой образованный, но, по крайней мере, джентльмен.

— А ты, пожалуй, и не знаешь, кто я таков? — предположил он.

— Пожалуй, нет, — вздохнул доктор Пинчер.

— Ну, так именно я, — с гордостью сообщил Тадх, — на самом деле и есть законный наследник Ратконана.

Результат его заявления был в высшей степени удовлетворительным. Тадх почувствовал, как доктор слегка вздрогнул.

— Но я так понял, что это Бриан…

— Ах… — Теперь Тадх оседлал любимого конька. — Он получил это. Да, получил. Но есть ли у него на это право? — Он помолчал, чтобы его вопрос проник в ум собеседника. — Нет. Это я принадлежу к старшей линии, видишь ли. Да, его семья получила Ратконан, но прав на него у них нет. Их притязания ложные!

Но дело было в том, что именно по закону, по тому древнему ирландскому закону и обычаю, которые Тадх так горячо отвергал, предки Бриана были должным образом избраны, а его собственные — отвергнуты. И тот факт, что Тадх, как добрый ирландец, никак не мог претендовать на положение Бриана и что любой добрый ирландец объяснил бы ему это в весьма простых выражениях, и даже тот еще более удивительный факт, что лишь по английским, но никак не по ирландским законам старший сын имел особое значение, — все эти факты самым чудесным образом растаяли в ночной тьме или, скорее, были поспешно похоронены Тадхом, как какой-нибудь преступник торопливо закапывает труп.

— То есть ты хочешь сказать, — Пинчер пытался разобраться, — что Бриан О’Бирн на самом деле не имеет настоящих прав на эту собственность?

— Не имеет. По английским законам. — Тадху неприятно было это говорить, но он знал, что другого способа произвести впечатление на человека из Тринити-колледжа нет.