— Я засадил им с четверть акра несколько лет назад, — с гордостью сообщил Орландо. Ему нравилось думать о себе как о прогрессивном земледельце. — Никто в Фингале пока такого не пробовал. А урожай с одного акра этой американской картошки больше, чем с любых других посадок.

Было уже половина третьего, когда Уолтер Смит благодушно заметил:

— Если мы после всего этого не отправимся на прогулку, я пойду спать.

— Мы прогуляемся, — заявил Орландо. — К морю.

Энн была рада присоединиться к мужчинам на этой прогулке. Они пошли по тропе, что вела через поля к Портмарноку и морю. Ее радовало то, что вокруг как будто ничего не изменилось: возле дома она видела поля пшеницы и овса, а на открытом пространстве, уходящем вниз, к морю, паслись овцы и коровы.

Орландо и О’Бирн шли впереди, за ними — Лоуренс и Дойл. И хотя на нем была сутана, ее старший брат прихватил с собой охотничье ружье Орландо — великолепное кремневое ружье из Франции, с помощью которого надеялся добыть несколько уток, чтобы увезти их с собой в монастырь иезуитов в Дублине. Энн и Уолтер шли последними. И тихо разговаривали. Уолтер рассказал ей о том, что они обсуждали утром, а Энн сообщила то, что слышала о жене Орландо.

— Как думаешь, я должна поговорить с ним об этом? — спросила она.

— Ты можешь, мне кажется, навести его самого на эту тему, но большего я не стал бы делать, — посоветовал Уолтер. — Впрочем, ты его сестра, тебе, наверное, лучше знать. — Он вздохнул. — Слава Богу, что у нас есть наши милые дети!

— Да, — кивнула Энн. — Слава Богу!

Из уважения к взглядам Лоуренса Орландо не повел всех к святому колодцу в Портмарноке, а направился сразу к песчаным дюнам на берегу. Они шли все вместе вдоль берега в сторону Хоута. День был теплым. Вскоре они увидели какого-то рыбака — он сидел возле маленькой лодки и чинил сети. Когда они остановились, чтобы обменяться с ним несколькими словами, О’Бирн повернулся к Орландо и спросил о маленьком островке, что виднелся над водой перед мысом Бен-Хоут.

— Мы называем его Ирландс-Ай, — ответил Орландо. — Там никто не бывает, кроме рыбаков.

О’Бирн обратился к мужчине у лодки:

— Можешь отвезти меня туда за шиллинг?

Предложение было весьма щедрым, и рыбак с радостью согласился.

— Кто поедет со мной? — О’Бирн повернулся к остальным.

Мужчины энтузиазма не проявили, но Энн улыбнулась:

— Я поеду, если Уолтер не возражает. Я не бывала там с тех пор, как отец возил меня туда в детстве.

Уолтер посмотрел на спокойную воду. Рыбак был седым, но выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с любым течением.

— Если хочешь, — спокойно ответил он.

Они легко пересекли неширокий пролив. Энн и О’Бирн сидели на корме, лицом к рыбаку, а тот медленно, но уверенно работал веслами. Когда они миновали отмель, О’Бирн весело заметил:

— Сегодня ведь канун Белтейна?

— Верно, — тихо откликнулся старый рыбак. — Ночью люди выйдут в холмы.

Древний кельтский праздник Майского дня не был забыт. Во многих местах люди по-прежнему поднимались на холмы, чтобы увидеть восход солнца, и Энн даже кое-где слышала, что пастухи до сих пор продолжают в этот день прогонять скот между двумя кострами на древний языческий манер.