— Театры — это для ленивых и развращенных! — воскликнул лондонец. — Их все нужно закрыть.

Дойл объяснил, что пьеса на свой лад очень полезна.

— Это написано Шекспиром. Ты и его бы запретил? — спросил он.

— Его в особенности! — ответил собеседник.

С такими людьми Дойл просто не мог найти ничего общего.

— Они ненавидят короля не столько за тиранию, — объяснил Дойлу один его друг, — сколько за то, что он не пуританин. И их число растет. — Тут друг Дойла улыбнулся. — Если ваша миссия здесь удастся, король Карл завоюет в Ирландии больше друзей, чем в Англии.

И это замечание Дойл крепко запомнил.

Шли недели. Король Карл и его парламент продолжали каждый стоять на своем, и Дойлу стало казаться, что Тайный совет проявляет все больше интереса к тому, чтобы договориться с ирландской делегацией. Обычно они встречались в зале старого Вестминстерского дворца или рядом с королевским дворцом в Уайтхолле. Часто после этого ирландская делегация в полном составе обедала в ближайшей таверне. Дойл, будучи членом Ирландской церкви, а также и тем, кто оказывал поддержку католикам, заметил, что к нему прислушиваются со все растущим уважением. Как-то раз в конце марта, когда Дойл только что вышел из зала, где шло обсуждение, его отвел в сторонку один из английских советников, пожилой джентльмен с седой бородой, — для разговора наедине. В тот вечер, собрав всю делегацию в своих комнатах в гостинице, Дойл подвел итоги встреч:

— Королю хотелось бы сделать для вас все, что он может. Но тут есть две проблемы. Первая — сила партии пуритан в его королевстве. Вторая — суммы налогов в Ирландии должны быть увеличены для всех, включая и протестантов в колониях. Он не может дать католикам все то, чего они хотят, но сделает все возможное, чтобы им помочь.

— И что именно? — спросил самый молодой член делегации.

— Он не может и не хочет позволить Ирландии иметь свою милицию. Парламентарии здесь, в Англии, усмотрят в этом угрозу — католическую армию, которую можно направить против них. Так они это видят. И я из собственных наблюдений могу подтвердить, что это действительно так. И тем не менее, — продолжил он, — король готов позволить вам, католикам, носить оружие. Он, если хотите, признает вашу преданность, а это важно.

— А что насчет штрафов за неподчинение и клятвы верности? — спросил другой джентльмен-католик.

— Клятва остается для тех, кто ищет государственных должностей. Протестанты иного не потерпят. Что до штрафов, он не посмеет официально от них отказаться, по крайней мере в настоящее время. Но он даст вам личное заверение, что требовать их выплаты не станут. И более того, король готов обещать, что католических священников не будут тревожить, пока они ведут себя благоразумно. Другими словами, он готов оставить нынешнее положение вещей и не поддастся требованиям таких, как Пинчер.

— Мы надеялись на нечто большее.

— Кое-что предложено. Вопрос наследования и угроза того, что наследники должны приносить клятву верности. Если ваша семья владеет землей шестьдесят лет, то этой неприятности можно будет избежать.

Это могло помочь очень многим семьям старых англичан; даже ирландцы вроде О’Бирнов в Ратконане, с удовлетворением отметил Дойл, могли отныне и навсегда чувствовать себя в безопасности при новых правилах.