Жизнь самого иезуита изменилась мало. Но произошло несколько поразительных событий. В Англии убили фаворита короля герцога Бэкингема. Никто о нем не жалел, по крайней мере, английская дипломатия с тех пор стала более разумной. В Дублине люди радовались падению доктора Пинчера. Их кузен Дойл привез обнадеживающий отчет о том, как он погубил репутацию проповедника в разговоре с королем. После возвращения делегации из Лондона им были обещаны некоторые милости, а деньги для короля собраны, пусть и с некоторыми трудностями. Но за этим так и не последовали уступки католикам, а через пару лет английские протестанты вновь начали преследовать ирландских католиков. Однако в конце концов стало казаться, что все идет к лучшему, когда несколько лет назад доверенный офицер короля, человек грубоватый и властный, некий Уэнтуорт, был прислан править Ирландией. Уэнтуорт благоволил к официальной Ирландской церкви и быстро расправился с пуританскими раскольниками.

— Мне кажется, мы можем полагать, — сказал тогда Лоуренсу Орландо, — что король показывает нам, что он действительно друг католиков, как и говорил когда-то.

Но Лоуренс не видел причин менять свою первоначальную оценку.

— Уэнтуорт — доверенное лицо короля Карла. В том сомнений нет. И, будучи таковым, он имеет лишь один интерес: усилить власть короля. Он будет с одинаковым рвением поддерживать или громить хоть католиков, хоть пуритан, лишь бы добиться своего. Но только и всего.

В недавнее время было заявлено о создании новых колоний для протестантов на западе острова, в Коннахте.

— Видишь? Ничего не изменилось, — сказал Лоуренс.

— Но все равно, — напомнил ему Орландо, — католиков по-прежнему оставляют в относительном покое.

А потому Лоуренс был удивлен, когда почти сразу после их отъезда из замка Толботов Орландо повернулся к нему и тихо сказал:

— Я очень беспокоюсь за Энн.

— Энн? Мне показалось, она сегодня несколько бледна, — заметил он. — Но ничего более. Она нездорова?

— Не совсем так. — (Они проехали еще немного.) — В каком-то смысле это даже хуже. — Он глубоко вздохнул. — Мне кажется, она влюбилась.

— Влюбилась?! — Лоуренс был настолько потрясен, что едва не подавился этим словом, и тут же посмотрел вперед, желая убедиться, не слышат ли их всадники впереди. — И в кого?

— В Бриана О’Бирна.

Несколько мгновений Лоуренс молча переваривал услышанное.

— Ты уверен?

— Да.

— Но ты ведь не хочешь сказать, что она могла бы…

— Да, — ответил Орландо. — Хочу.

Когда Джереми Тайди смотрел тем утром на своего сына Фэйтфула, то испытывал вполне законную гордость. Мальчик превратился в молодого мужчину, отлично сложенного.

— Он выше меня ростом, — не раз с удовольствием говорил жене Тайди.

У Фэйтфула были каштановые волосы, хотя у отца они были светлыми; умные, широко расставленные глаза. Учился он усердно и хорошо. Но, по правде говоря, он не всегда хотел учиться.

— Я мог бы зарабатывать деньги, вместо того чтобы читать книги, — жаловался Фэйтфул.

Да и жена не всегда поддерживала Тайди.

— Ты только посмотри на бедного доктора Пинчера! Что с ним сделала эта учеба! — повторяла она не раз. — Уверена, если бы он не учился столько, давно был бы женат.

Втайне Тайди не мог с этим не согласиться. Однако он не позволял подобным разговорам отвлекать сына от того, что было необходимо.

— Я думаю о его будущем! — объяснял он.