Мне показалось, что я среагировал быстро. Будто бы смог схватить ее, чтобы отбросить на кровать. Но внезапно, она оказалась сверху, вместе мы упали. Сопротивляясь, я схватил ее за шею, сдавил, что было сил. Она занесла когтистую руку.

— Да! Да! Пронзи ему голову! — зазвучал голос Линовского снова.

Она ударила, в последнее мгновение я успел схватить ее предплечье. Ножи звякнули перед лицом.

Она напирала совсем недолго, сжимая челюсти, я сопротивлялся. Сопротивлялся, и совсем не чувствовал магии, не чувствовал в себе ореолы. Однако, сдаваться даже не собирался.

— Спаси… Меня… — внезапно, из-под маски раздался усталый женский голос, — прошу…

Я нахмурился, проговорил:

— Что?

Напор немедленно кончился, она словно ослабла.

— Проклятье, что ты творишь, Лолита?

— Я… больше… немногу…

Внезапно, тяжелый сопог влетел ей в бок. Девушка в бинтах отлетела в сторону, покатилась по полу.

Он ударил снова, но уже в меня. Я успел защититься руками, но удар пришелся такой, что кости аж задрожали.

Это был Линовский. И был он огромным. Облаченный в блестящий европейский доспех, но с непокрытой головой. Черные волосы были распущены, злое лицо выглядело надменным.

— Не нужно было сопротивляться, кошмарница, — проговорил он лежащей у кровати девушки, — ты знаешь, что пока действует эликсир, я управляю сном. Если попытаешься перехватить контроль — умрешь!

— Я знаю, — с трудом проговорила она, — знаю…

— Это сон, — догадался я, отползая от Линовского.

Он топнул тяжелым железным сапогом, пытаясь наступить на меня. Я ловко вывернулся, встал. В руках Линовского появился огромный двуручник.

— Я разрублю тебя надвое! Давно хотел сделать это с человеком!

Я принялся шарить по поясу в поисках проводника.

— Даже не пытайся! Твоя магия тут не работает.

— Не работает, — согласился я, если только она этого не захочет, — бросил взгляд на девушку.

Та, поджав ноги, сидела у кровати, прямо на полу. Ни маски, ни жутких бинтов, ни ножей-когтей, больше не было. Только грусть в глазах на измученном лице. И кровь, что текла из носа.

Линовский шагнул ко мне, занес меч.

Я почувствовал, как меняется сон. Как ко мне возвращаются ореолы.

“Только не умри, прошу, — подумал я, понимая, что это снящая сопротивляется Линовскому, возвращая мне магию в нашем сне, — только не умри.”

— Я разорву тебя на части, — крикнул Линовский, — я твой главный кошмар!

— Кажется, — я сгорбился, — ты не встречал еще настоящих кошмаров.

А потом активировал режим черной споры и личную трансгуманизацию в волка.