— Но не по духу в течение многих лет. Твое сердце было не с ним.

Было, когда-то. По крайней мере, я так думала. Чарльз сказал мне, что любит меня, и менее чем через два года…

— Достаточно было быть замужем по бумаге. — Я смотрю на нее твердым взглядом. Она знает, какие границы я не переступлю. Даже если Чарльз был собственником, холодным и жестоким, я дала ему клятву. Клятву, которую я пыталась нарушить, но… пока она не будет нарушена, я не переступлю эту черту. Все они видели во мне негодяя, лжеца, нарушителя клятвы. Единственный способ сохранить голову — это быть немного лучше, чем они думают. Я должна была верить, что мое слово все еще что-то значит, даже когда все пытались сказать мне, что это не так. Я могла бы сломаться, если бы отказалась от этого.

— У меня была своя история любви. — Как бы жалко это ни было. — Ничего не вышло. Ну и ладно. Есть истории не только о любви. У меня есть более важные вещи, на которых стоит сосредоточиться.

— Ты всегда «сосредотачивалась на главном». — Она подражает мне с полузакатившимися глазами. Это довольно нелестно, но я не могу сдержать усмешку.

— Да, и сосредоточенность — это то, как я стала лучшим капитаном во всем Тенврате и за его пределами.

— Сердце, вечно находящееся в пути, никогда не успокоится на одном человеке, — мягко говорит отец. Это отголосок Маминой мантры — то, что всегда зовет ее домой.

— Только не ты, па. — простонала я. — Послушай, мое сердце не может быть более полным. Вы трое значите для меня все. Здесь нет места ни для кого и ни для чего другого.

— Знаешь, что для нас важно? Знаешь, что также должно быть важно для тебя? — Эмили указывает на меня, наклоняясь, чтобы погладить мою грудь. — Ты. Твое счастье.

— Твоя сестра права, — добавляет Отец.

Я вздыхаю. Я не ожидала такого развития событий. Но это лучше, чем если бы они спрашивали подробности, которые я не хочу сообщать. — Я счастлива, когда вы все счастливы.

Эмили надувает щеки и хмурится на меня. Из-за квадратного подбородка ее лицо кажется круглым, как дыня, когда у нее такие щеки. Она так похожа на нашего отца, унаследовав его карие глаза и сильную челюсть.

В то время как я вся наша мать.

Мои глаза — как бушующее море, серые и голубые, такие же беспокойные, как и мой дух. Так сказал мне Чарльз, когда мы впервые встретились. Он тоже был дитя моря, поэтому смог распознать его во мне. Он видел величие и жестокость волн. Как благородно звучал его рассказ о том, как он потерял свою семью и посвятил свою жизнь тому, чтобы уберечь других от подобной участи.

Он рассказывал мне о своей жизни, полной волнений и опасностей. Если бы я захотела, он тоже мог бы подарить мне такую жизнь. Так он говорил. То, что он обещал…

Я делаю еще один долгий глоток эля и пытаюсь прогнать мысли о нем. Это тщетная попытка. Я могу любить его, ненавидеть, обижаться на него, разочаровываться в нем. Но единственное, чего я не могу сделать, — это не заботиться о нем. Все напоминает о нем. О тех мимолетных хороших временах, которые мы когда-то провели вместе, и которые теперь кажутся сном. Все причины, по которым я должна его ненавидеть.

— Ты знаешь, что я пытаюсь сказать! — Эмили продолжает, не обращая внимания на мою борьбу.

— Понимаю.

— Тогда почему ты ведешь себя так невозможно?

— Потому что я твоя старшая сестра, а «быть невозможной» — это то, для чего я создана. — Я слегка ухмыляюсь и надавливаю на ее пухлые щеки, отчего она выдыхает воздух и отбивает мои руки.

— Слушай, Вик, если ты не хочешь больше ни с кем быть, потому что это не делает тебя счастливой, то хорошо.