— Да так… ничего, — ответил я, заканчивая с котлетой.

— Ладно, — кивнул он.

Я убрал тарелки в посудомоечную машину. Потом снова сел за стол.

— Слушай, а здесь бар есть? — решился спросить я. — Мне бы, наверно, не помешало. После стресса, так сказать.

Любомир сначала нахмурился. Потом покачал головой.

— Это откат, — сказал он. — В ближайшее время тебя будет тянуть на всякие пакости. У нас на занятиях называли это «могила сопротивляется».

— Что за могила? — удивился я.

— Твоя могила. Ты от неё отдалился. Она хочет тебя обратно, поближе к себе.

Я поёжился. Острое желание выпить притупилось.

— Держишься? — уточнил Любомир.

— Держусь… — кивнул я. И тут снова вспомнил про прислугу, которая приходила убираться, пока я спал. — Слушай, а ты уверен, что здесь безопасно? Всё-таки люди есть люди… и ты сам сказал, что меня ищут.

— Относительно безопасно, — ответил дух. — Прислуга вся под заклятием беспамятства. Они не помнят деталей после того, как возвращаются после уборки. Не знают, что ты здесь. И потом, ищут ведь не тебя, наследного князя Куракина, а смерда по фамилии Волков.

— Если люди серьёзные, будут ведь глубоко копать, — заметил я. — Есть шанс, что они про маму узнают правду?

Любомир нахмурился и почесал подбородок.

— Пожалуй, ты прав, — ответил он. — Сильно задерживаться не стоит. Но, думаю, ещё пара дней в запасе у нас есть. Нам готовиться нужно. Чтобы ты хотя бы простую магию маскировки освоил. Иначе передвигаться будет сложно.

— Но ты же это всё умеешь, так? — спросил я. — Значит, можешь снова в меня вселиться и сделать всё как надо.

Дух отрицательно мотнул головой.

— Это на самый крайний случай, — ответил он. — Опасная практика. Даже для Великих Волхвов. Тем более для неопытных. Если задержаться дольше, чем надо, могут быть очень неприятные последствия.

— Какие? — заинтересовался я.

— Необратимый распад и слияние личностей. В итоге может получиться заложный дух, который будет считать себя живым.

— Ясно…

— И в любом случае тебе надо учиться! Много учиться. Знания не даются от рождения.

— Ладно.

— Теперь иди, поспи ещё. Тебе надо сил набраться, и чтобы голова утром была свежая.

— Но я выспался! — возразил я. — Сам же говорил, больше суток продрых.

— А ты попробуй, — улыбнулся Любомир.

Я нехотя поднялся и вернулся в спальню. Снял верхнюю одежду, улёгся в полной уверенности, что так и проваляюсь до рассвета, думая о всяком. Но, неожиданно для себя самого, почти тут же провалился в сон.

Мне снилась мама. Не тогда, когда она в немощи лежала на подушках, иссушенная болезнью, а ещё молодая. И я сам был маленьким. Я пришёл из школы и делился разными происшествиями: кто у кого линейку отнять пытался. Кто в столовую идти не хотел. Я видел, как мама улыбается, наливая мне тарелку вкуснейшего супа… «Конечно, ты справишься с контрольной, — говорила она. — Я в тебя верю!» И ведь она была единственная, кто всегда верил в меня. Может, эта вера и поддерживала меня долгие годы? А потом жизнь покатилась под откос, когда верить в меня стало некому?..

Я чувствовал, что просыпаюсь, но старался до последнего продлить ощущение светлой грусти.

За окном уже рассвело.

Любомир сидел на краешке моей кровати и глядел на меня со странной улыбкой.

— Кто-то из предков снился, да? — спросил он.

— Мама, — признался я.

— Это нормально. Связи восстанавливаются.