Один из них добежать не успел. Промахнуться с такого расстояния волшебница не могла. Стрела вошла в глаз и пробила голову нордхеймца насквозь. Со вторым легко разобрался наемник. Скрестив меч с врагом, он раскрутил оружие ванира, и когда тот потерял концентрацию внимания, рубанул его снизу.

Смотреть на последствия канах не стал. Пора было помочь Нахору. Шемит уже заколол раненого воина, но с последним бойцом телохранителю Андурана приходилось нелегко. Высокий крепкий парень лет двадцати, с мощными мускулами и длинным тяжелым мечом. Владел он им неблестяще, но природная реакция и гигантская сила позволяли нордхеймцу теснить шемита. Конан подоспел вовремя, Нахор уже выдохся и защищался с трудом.

Остановив клинок ванира, киммериец посмотрел воину в глаза. В них читалась обреченность. На верхней губе и подбородке парня только-только пробивался легкий пушок. Отойдя чуть назад, наемник искренне проговорил:

— Ты смелый человек. Я ценю это, а потому отпускаю тебя. Вернись в племя и расскажи, что стало с отрядом. Жадность Горма стоила восьми жизней. А ведь мы не хотели никого убивать.

На устах нордхеймца появилась горькая усмешка. Перехватив покрепче меч, он устало вымолвил:

— Предложение заманчивое, но неприемлемое. Мой поступок в племени никто не поймет. Принять милость от киммерийца — большего позора для ванира не придумать. Мне никогда не отмыть свое имя. Уж лучше я буду пировать в Валгалле с друзьями, павшими сегодня в бою. Эта честь для любого воина.

— Что ж, — пожал плечами канах. — Ты сделал свой выбор.

Провернув клинок в кисти, Конан двинулся на нордхеймца. Удары посыпались на парня один за одним. Сопротивлялся ванир отчаянно. Боги надели его силой. Однако устоять против опытного, испытанного в сражениях бойца парень не мог. Лезвие наемника сначала зацепило левый бок, затем левую руку и, наконец, удар сверху рассек лоб бедняги. Кровь потекла по переносице, по губам, по подбородку, В глазах медленно угасала жизнь. Меч выпал из рук нордхеймца, и, покачнувшись, он упал на спину.

— Надо осмотреть остальных, — скомандовал киммериец. — Раненые не должны мучиться.

Путешественники неторопливо направились к месту ночлега. Небо на востоке окрасилось в бордовый цвет. Солнце проснулось и поднималось из-за горизонта. Даже сквозь густую пелену серых туч его лучи все-таки пробивались к земле. Где-то в высокой траве раздался слабый стон. Возле дерева на коленях стоял человек. Опущенные руки, безжизненно висящая голова, брошенное на землю копье. В спине воина две стрелы. Они пригвоздили его к стволу, не давая упасть. Рядом еще один мертвец. У этого оперение торчит из шеи.

— Здесь! — выкрикнул шемит. Канах направился к Нахору.

У ног южанина лежал ванир. Грудь в крови, в одной руке меч, другой воин закрывает лицо. Телохранитель Андурана бесцеремонно пнул раненого ногой. Нордхеймец застонал. Конан узнал Горма.

Злорадно улыбнувшись, наемник произнес:

— Я рад, что это именно ты.

Сын вождя, скрипя зубами, приподнялся на локте. Нет, в глазах ванира страха не было. Только ненависть и ярость. Он попытался приподнять оружие, но сил уже не осталось.

— Будь… проклят… — с трудом выдавил ванир.

— Глупец! — презрительно возразил киммериец. — Я же тебя предупреждал. Жадность еще никого до добра не доводила. В твоей голове очень мало мозгов, а поэтому умнеешь ты слишком медленно. А я слов на ветер не бросаю.

Сверкающее лезвие коснулось подбородка Горма.