Втуне все старания. Шмыгнула. Слезы ему на плечо скатились. По ее губам, по подбородку.

Он вздрогнул, словно до этого «отключился». А теперь, как в себя пришел.

Выругался. Тяжело. Грубо.

Обхватил ее второй рукой за плечи, сжал затылок, притиснув к своему плечу, шее - лицо Тани. Не сдвинуться, не пошевелится. Только и остается: шмыгать носом и гладить его второй кулак. Но Казаку и этого мало. Надавил на шею, потянул несильно за волосы. Заставил-таки угол стола обойти и на свои колени усадил. Все еще не пустил затылок, обездвижил теперь.

Стряхнул ее руки со своего кулака. Такая какая-то тоска сердце защемила. Таня даже зажмурилась. Все равно выкинет?

И тут вздрогнула, ощутив холод металла на шее. Виталий надевал на нее украшение. Как-то нервно, дергающе, резко. Прерываясь на то, что впивался в ее губы даже не поцелуями какими-то, а метками, нападениями своего рта.

- Тогда носи, Таня, а не мне курьером присылай, твою ма**! - рявкнул ей в губы. - Снимешь еще раз, выброшу на хр**, дальше, чем видеть буду! Ясно?!

Он натянул ее волосы, запрокинул голову, чтобы в лицо ему смотрела. И встряхнул ее под конец. У Тани зубы клацнули. Но она кивнула, роняя все еще бегущие слезы ему на грудь.

Сама же боль причинила.

Виталий снова выругался. Уже приличней. И поцеловал ее. Иначе. Мягче, нежнее. С каким-то надрывом.

- Танечка… Танюша. Свет мой ясный. Прости. Больно? - прошептал тихо. - Не хотел так сильно…

Протянул ладонь и начал ей слезы вытирать. А она только головой качала.

Больно до жути. Но не из-за волос.

- Ты меня измучил, Виталя. Душу рвешь в клочья… - призналась она надрывным, хриплым шепотом.

Но не помешала ему застегнуть колье полностью. Приподняла голову, позволяя Казаку вытащить ее волосы из-под цепочки и расправить.

- Ты мне весь мозг в хлам, все нутро, Танечка, но я же не ною и не жалуюсь. Так, то и так. Буду терпеть… - Так же хрипло, как и она.

Упрек. «Встрял» ей под ребра. Только что сказать? Не опровергнуть…

Она снова задрожала, когда он губами прошелся по ее щекам, собирая оставшиеся слезы. Обнял так крепко, что заныли все «боевые раны» после их ночи.

- Только кофемашину купи нормальную. И сам кофе. Не давись этой отравой и меня не трави, - прошептал в самое ухо. - И Тань, меня твои проблемы не волнуют, ясно? Не шутил ни хрена. Попробуй только не пусти, когда приду - я тебе двери вынесу, на фиг. Или вырежу со стеной. Знаю умельцев. Поверь мне.

Под конец голос его снова стал жестким и решительным. Не оставляющим пространства для споров и дискуссий.

Она поверила. Без вопросов.

- Ты - моя. Заруби себе это на носу. А с тараканами своими - сама разбирайся. Меня в это не втягивай…

Это заявление заставило Таню прыснуть. Рассмеяться как-то обреченно и безнадежно…

Сама? Так все ее «тараканы» с ним же и связаны. А он - такое говорит… Не помогает же это, вообще! Как решить? Как принять или смириться? Как дальше с ним быть?

А как не быть?

Еще сложнее вопрос. Вчерашняя ночь, и все предыдущие недели показали, что это - из разряда невыполнимого. Оба ничего с собой поделать не могут, похоже.

Промолчала, так и не прокомментировав его слова. А Виталий кивнул, словно бы ее молчание было самым правильным для него ответом.

- Мне пора, - еще раз поцеловал ее крепко, жадно. - И попробуй только на мои звонки не ответить, Таня.

То ли предупредил, то ли уже угрожать начал, она не поняла.

Виталий поднялся, ссадив ее со своих колен, взял пальто с пола. Вышел в коридор, разыскивая рубашку, которую она ему вчера изрядно потрепала.

- Не поел же, - хрипло позвала его Таня.- Давай, хоть яичницу…

- Некогда, - отмахнулся он, замерев на пороге кухни.