- Вчера. Кончики обрезала, не утрируй, Виталь, - кажется, это выражение стало у нее одним из любимых, когда хотела его подколоть. - Пять сантиметров, я специально оговорила, не видно даже. Чаще бы приезжал - не заметил.

Он ухмыльнулся. Отпустило. Осадило. Не то, что она его слова всерьез не воспринимает, а то, что скучала. Чаще требует приезжать.

- Сама перерыва захотела, - напомнил он, и не думая отпускать волосы Тани. - Сама ушла из дому.

Таня тяжело вздохнула. И дрожь в ней зародилась. Он уловил. Ругнулся, поняв, что хоть куртку и натянула, а под ней - один медицинский костюм, который ни фига, не на утеплении, между прочим!

- А если я была не права? - тихо спросила Таня.

Но он сейчас думал о том, что ее колотит от холода. Рывком распахнул двери заднего сиденья и затащил Таню в машину.

- Ты что, не могла нормально одеться? - снова рявкнул. И вновь - с претензией.

- Не могла! - огрызнулась она в ответ. - К тебе торопилась.

Виталя выдохнул. Сам сел, ее усадил себе на колени, распахнул ее куртку, забрался под нее руками, пытаясь Танюшу согреть. Прижал к своему телу. Свой свитер содрал, ее кофту поднял, чтоб кожа к коже, и она его тепло себе взяла. А она задохнулась, задрожала больше. Нежно-нежно погладила его плечи, так, что Витале стало невыносимо, тут же кровь от мозгов вниз ухнула, к паху.

- Болела же только-только, - продолжил ругать, но уже мягче, целуя щеки, веки, лицо.

- Уже больше месяца прошло, Виталь. Даже два, почти, - тихо улыбнулась она в ответ. - Выздоровела давно.

Странный разговор. Скачки в тоне, в темах, в настроении. И все равно - не могут отодвинуться, будто прилипли друг к другу. Оба нуждаются в этом тепле и близости.

Захлопнул двери машины, чтобы согрелась быстрее. Хотел привстать, ссадив ее на сиденье, включить двигатель, чтобы натопить салон. Но Таня не дала себя с места сдвинуть.

- Виталь, так что, если я ошиблась, и уже не могу так, не хочу перерыва? - еще тише спросила.

Блин! А глаз не видно в темноте. И что сказать - он не знает. Не потому, что не хочет! Бл***! Да у него череп с мозгами в разные стороны разъехались от ее слов, от радости, что Таня готова вернуться, закрыть этот вопрос. Но открытой-то остается другая проблема. С безопасностью. И с тем пониманием, которое сегодня накрыло с головой.

Хочет вернуть. А подставить не может.

- Танечка, свет мой ясный! - прижал к себе до боли, до невозможности сделать вдох.

Теперь его затрясло. Только не от холода.

- Я очень тебя люблю, - она так же обхватила его руками. - Не могу решить ничего. Не могу с этим смириться… Но и без тебя - не жизнь это. С ума схожу, Виталь. И злюсь, бешусь из-за этого. Тебя мучаю, достаю придирками.

Прижалась губами к шее, поцеловала так жарко, что у него испарина на затылке выступила. В голове пусто. Зато в теле пульс по сосудам дробь отбивает. Пах горит от ее тепла, от тяжести тела Тани, такой желанной и такой ему необходимой. Соскучился дико! Она ему нужна больше всего!

Не выдержал, набросился на ее рот, начал целовать, как сумасшедший. А она ему навстречу, и смеется. И чувствует же, знает, что уже сорвало у него тормоза. И хочет ее, и нет ограничений сейчас, не подействует на Виталю ничего, дорвался до Танюши.

- Казак! Ты меня, таки, затащил на заднее сиденье, еще при первой встрече грозился, - хохочет, и целует в ответ.

Расхохотался сам, запрокинув голову, обхватил ее плечи, опрокинул на сиденье, вдоль, навалился сверху.

- Таки затянул! - согласился, засасывая кожу на ее шее, оставляя метки, грудь ее мучил губами, заставляя Таню стонать. - Сбылась мечта! - хохотнул.

Добрался ладонями, зудящими от необходимости в ней, в ее коже, в ее теле, забрался под форменные брюки, сжал бедра. Чтобы снова стонала от удовольствия, чтобы ей - хорошо, и улыбалась, и его от себя и на сантиметр не отпускала.